Ну тогда все, Сан Саныч, дала отмашку нашему водителю Наталья Леонидовна и уселась на свое место.
Маршрутка тронулась. Пассажиры привычно уткнулись в свои смартфоны. Я последовал их примеру. Пролистал новости, прочитал несколько интересных статеек на исторические темы, поглядел погоду. Отметил для себя, что из-за ночных заморозков автомобилистам рекомендуют соблюдать осторожность на дорогах.
Ну, на наших алтайских дорогах в холодное время года всегда надо держать ухо востро гололед, заносы и при любой погоде мешающие движению большегрузы... Особенно опасно, конечно, ездить по серпантину, с одной стороны скала, с другой обрыв в горную реку Хорошо, что еще не зима.
Мы уже катились за городом. Знакомые с детства пейзажи меня интересовали мало, а ехать было еще часа три. Я осмотрелся. Наталья Леонидовна дремала как королева, мне бы такую осанку
Я достал свою книгу, где между страниц уже был заложен мой портрет кисти юной художницы Варвары Та, судя по всему, к этому моменту закончила рисовать толстушку Лену, достала термос, попила чаю, потом натянула на глаза шапку и тоже заснула. Я осмотрелся. Вокруг царство Морфея, сморило, кажется, всех.
Один только я полностью растворился в чтении. И даже не осознал, как громко вскрикнул Сан Саныч, маршрутку накрыла огромная тень и от мощного удара, страшно скрежеща, стал рваться металл.
Острая боль пронзила спину и левую сторону груди. «Проклятый остеохондроз!» еще успело пронестись в моем мозгу. В глазах потемнело. Второй раз за день.
Глава 2
«Не знаю, кто сочиняет мелодии для петухов» - привычно потекла мысль. Что-то в ней было не так, и даже сквозь дрему это меня озадачило. Петух заорал еще раз.
Не показалось. Открыл глаза потолка не было. То есть не было такого, какой я ожидал увидеть.
«Это просто удивленье как легко меня будить! вспомнилось отчего-то. Ты поставь на стол варенье, я проснусь в одно мгновенье, я проснусь в одно мгновенье, чтобы чай с вареньем пить».
Даже уже и не припомню, когда, проснувшись, я видел над собой что-то другое, а не гладкую ровную поверхность белого цвета. Теперь же сверху были грубо обработанные некрашеные доски, лежащие на толстенных деревянных балках. Между досок местами торчала солома.
Петух скромно кукарекнул в третий раз и замолк. Я огляделся. Интерьер был в стиле фолк.
Посередине единственной просторной комнаты стояли дубовый стол и три таких же табурета. Причем эпитет «дубовый» в данном случае скорее относился не к виду древесины, а к изящности ее обработки. Вдоль стен, сложенных из чем-то пропитанного бруса, стояли еще одна кровать (намного шире, чем та, на которой лежал я), длинная лавка, приличного размера ларь, пара больших корзин с крышками, здоровенный таз и шкаф с открытыми полками, заполненный разными крынками, керамическими бутылями и прочей посудой. Конечно, присутствовала и прялка какой же дизайнер мог про нее забыть? В углу имелась простая садовая лестница, конец которой уходил в проем в потолке.
Дальний конец комнаты, чисто условно отделенный от жилой половины, представлял собой небольшую кухоньку. Собственно, ничего кроме каменного, с металлической решеткой, очага там не было. На решетке стоял котелок, на стене рядом