Смотри, пацан, ухмыльнувшись, произнес бугай, за такую тачку и зажмурить запросто могут! Типа, презент тебе, на будущее, он вылез из машины, и, достав из кармана зауженных книзу джинсов-пирамид пачку «Мальборо», закурил, для размышлений.
Патлас жадно заглянув в приятно пахнущий цитрусом и кожей навороченный салон «Крауна»:
Прям космос какой-то! Бабок, наверное, за нее отвалил немеряно?
Да, пацан, тебе такие бабки и не снились! Кивнул бугай, вальяжно затягиваясь импортной сигаретой. Все, валите, ушлепки! Потрындели и хватит! Мне еще свои проблемы разруливать
Вот деловар какой, процедил Патлас, отойдя в сторонку. Хотя на такую тачилу без крутых замутов бабок не насобираешь Он печально вздохнул. Ладно, где наша не пропадала? Будут и у нас, поцики, такие машины! Вот поступим, в загранку сходим и притащим себе Там, говорят, они сущие копейки стоят
Ты сначала поступи, отучись, попади в загран остудил я его пыл.
Да че ты, Серж, не каркай! фыркнул Патлас. Поступим!
Ну-ну, произнес я себе под нос, прекрасно представляя себе Алехин уровень подготовки. Как бы за себя я был уверен на сто процентов, а вот за пацанов Были у меня определенные сомнения. Учились-то они не очень прилежно, перебиваясь с тройки на четверку и с редкими пятерками «по пению». Хотя, мне очень хотелось, чтобы и они сдали экзамены вместе, как говориться, веселее. Вот чего-чего, а вливаться в новые компании мне всегда как-то не понутру.
В отличном настроении мы отправились искать главный корпус института, где располагалась приемная комиссия. Нужно было подать документы, устроиться в общежитие, а дальше, уже со спокойной совестью, можно было и по городу полазить. На море сходить, искупаться вон, как припекать начинает! А на море я был давно, лет пять назад, в Туапсе. Досталась мне, по счастливой случайности за отличную учебу, путевка во всесоюзный лагерь «Орленок». Воспоминания незабываемые! Но об этом, как-нибудь потом
От «Серой лошади» было всего ничего до центральной улицы Владивостока Ленинской. Двадцатиэтажное здание Приморского краевого комитета КПСС и Приморского крайисполкома, выстрелившее в небо на пересечении улиц 25-го Октября и Ленинской, заставило нас задрать головы.
Громада произнес даже вечно молчащий Леньчик, не видевший в своей жизни ничего выше новокачалинских пятиэтажек.
Раз, два, три принялся считать этажи Патлас. Двадцать! Пацаны! Двадцать этажей! Прямо небоскреб!
Небоскребы намного выше, поправил я его, благодаря своей начитанности, в том же Нью-Йорке сто этажей, еще в тридцатые годы
Ой, Серега, не нуди! воскликнул Патлас. Мы же не в Нью-Йорке! И хрен его знает, будем ли Так что небоскреб! И точка!
Я пожал плечами как знаешь, мне, в общем, пофиг. У «подножия» небоскреба располагалась Площадь Борцов Революции, или, как её еще называли
Площадь Борцов за власть Советов, по имени памятника Борцам за власть Советов на Дальнем Востоке.
Памятник представлял собой монументальную фигуру красногвардейца-знаменосца в шинели и буденовке, смотрящего с высокого постамента на «Золотой Рог» суровый воин смотрел вслед убегающему морем врагу. По обеим сторонам центрального постамента были расположены еще две многофигурные скульптурные группы: фигуры революционного балтийского матроса, солдата и рабочего-большевика с винтовкой и флажком на штыке, который приветственно поднял правую руку. У их ног валялся перевёрнутый деформированный двуглавый орёл, символ свергнутого самодержавия с одной стороны и с другой солдат, видимо, пришедший с фронта и вновь взявший в руки винтовку, молодой пулемётчик, положивший руку на щиток «Максима», и рабочий руководитель партизанского движения. Ну, по крайней мере, я про это где-то читал.
А вот на противоположной от площади стороне дороги и находился корпус Дальневосточного технического института рыбной промышленности и хозяйства, в котором располагалась и приемная комиссия. Об этом гласил огромный транспарант, вывешенный над центральным входом. Шестиэтажное помещение института, выкрашенное ядовито-желтой краской и выстроенное буквой «Г» на пересечении улицы Ленинской и Океанского проспекта, со срезанным углом центрального входа, большим балконом с колонами, многочисленными портиками и фигурными карнизами, поневоле привлекало внимание.
Похоже, нам туда! Патлас ткнул пальцем, указывая на здание. А блатное место! В самом центре города! А, пацаны?
Угу, кивнул Леньчик, направляясь к поземному переходу на другую сторону улицы.
Через пару минут мы уже вынырнули на другой стороне дороги и поднялись по небольшой лесенке к массивным деревянным дверям высшего учебного заведения, где, дай-то бог, нам придется учиться еще пять лет. В большом фойе было прохладно: солнце, после вчерашней промозглой моросни, еще не успело накалить толстые кирпичные стены, и мы вздохнули с облегчением. Вдоль стен стояли многочисленные столики с надписями: «мореходный факультет», «механический факультет», «экономический», «промышленное рыболовство» и еще ряд других по направлениям обучения. За пока еще свободными столиками сидели принимающие документы «товарищи» молодые парни и девчонки, то ли из отдела кадров, то ли студенты старших курсов то ли аспиранты хрен знает, кто у них тут заведует сбором сведений.