Не останавливаясь на долгий отдых, я могу достичь Кизил-Хиссара через три дня. И не буду тратить больше, чем день на споры с Келру Шахом. Если я знаю этого человека, он отправится обратно со мной с несколькими сотнями мужчин. Мы должны достичь замка не позднее чем через четыре дня после того, как покинем город холмов. Держите ворота все время закрытыми, когда я уеду, и даже тогда, когда я появлюсь на горизонте. Келру Шах очень хитрый и коварный
Как и ты сам, закончил Амори с мрачной улыбкой.
Кормак хмыкнул.
Когда мы прибудем, мы подъедем к стенам. Тогда вы покажете нам арабскую рабыню со стены башни вам придется изловчиться и где-нибудь добыть для нее одежды, более подходящие для плененной принцессы. А так же внушить ей, как она должна преподнести себя, по крайней мере, пока она будет стоять на стене, с меньшей скромностью. Принцесса Зальда гордая и надменная, как императрица, и держится так, будто все низшие существа всего лишь пыль под ее белыми ножками. А сейчас я отправлюсь в путь.
В разгар ночи? удивился Амори, Почему бы вам не переночевать в моем замке и не отправиться в путь на рассвете?
Мой конь отдохнул, ответил Кормак. Я не устал. Кроме того, я ястреб, который летает по ночам.
Он встал, натянув кольчужный капюшон и надев шлем. Затем взял свой щит, который нес жуткий символ ухмыляющийся череп. Амори посмотрел на него с любопытством, и, хотя он знал этого человека достаточно давно, он не мог не удивляться неистовому духу и независимости, которые позволяют ему ездить ночью по дикой и враждебной земле, переполненной его врагами. Амори знал, что Кормак Фицджеффри был объявлен вне закона франками за убийство какого-то дворянина, что он яростно ненавидит сарацинов и имеет полдюжины кровных разборок на руках, одинаково с христианами и мусульманами. У него несколько друзей, нет ни сторонников, ни влиятельных знакомых. Он изгой, чья жизнь зависит от собственного ума и доблести. Но эти вещи лишь слегка терзали душу Кормака Фицджеффри для него все это было привычно. Вся его жизнь была полна невероятной
жестокости и насилия.
Амори знал, что условия на родине Кормака были дикие и кровавые, название «Ирландия» стало термином для обозначения насилия во всей Западной Европе. Но какие войны сотрясали его землю и насколько бурными были они, Амори не мог знать. Сын безжалостного норманнского авантюриста с одной стороны и свирепого ирландского клана с другой, Кормак Фицджеффри унаследовал страсти, ненависть и древние распри обеих рас. Он отправился с Ричардом Английским в Палестину и заработал для себя кровавое имя в том бесплодном крестовом походе. Вернувшись снова в Утремер, чтобы выплатить долг благодарности, он был подхвачен слепым ураганом заговора и интриг и погрузился в эту опасную игру с яростным пылом. Он ездит в одиночестве в основном, и не единожды многочисленные враги заманивали его в ловушку, но каждый раз он возвращал свою свободу хитростью и коварством или силой руки, сжимающей меч. Он похож на пустынного льва, этот гигант норманн-гэл, который составляет заговоры, как турок, ездит, как кентавр, сражается, как обезумевший от крови тигр, и охотится на самых сильных и жестоких чужеземных лордов.
Полностью вооруженный, он уехал в ночь на своем огромном черном жеребце, и Амори обратил свое внимание на девушку-рабыню. Ее руки были грязными и грубыми от тяжелого труда, но все еще оставались тонкими и стройными. Где-то в ее жилах, решил молодой француз, бежит аристократическая кровь, которая видна в нежной, как лепесток розы, текстуре ее кожи, в шелковистых черных волосах, спадающих волнами, в глубокой мягкости ее темных глаз. Горячее наследие южных пустынь было очевидно в каждом ее движении.
Ты не родилась рабыней?
Какое это имеет значение, хозяин? спросила она. Достаточно того, что я рабыня сейчас. Лучше родиться среди кнутов и цепей, чем быть сломанным ими. Когда-то я была свободной; теперь я рабыня. Разве этого не достаточно?
Рабыня, пробормотал Амори. Каковы мысли раба? Странно это никогда не приходило мне в голову: задаться вопросом, что проходит в сознании раба или зверя, одно из двух, если на то пошло.
Лучше мужчина-конь, чем мужчина-раб, хозяин, сказала девушка.
Да, ответил он. Ибо есть благородство в хорошем скакуне.
Она склонила голову и сложила молчаливо свои тонкие руки.
Глава 3
Клянусь Аллахом! Волк пришел, чтобы сунуть свою голову в капкан! Беги, Юсеф, и расскажи нашему господину Сулейман-Бею, что неверный пес Кормак стоит перед воротами.
Хо там, на стенах! прокричал франк. Скажите своему вождю, что Кормак Фицджеффри хочет говорить с ним. И поспешите, потому что я не собираюсь тратить свое время на пустяки.
Удержи его разговорами ненадолго, пробормотал один мусульманин, присев за бастионом и достав арбалет, захваченный у франков. Я отправлю его бряцать своим щитом в ад.
Постой! сказал бородатый скуластый старый ястреб пустыни, чей взгляд был жестоким и настороженным. Когда такой вождь едет смело в руки своих врагов, будь уверен, что в этом есть тайный смысл. Подожди, пока не придет Сулейман. Кормаку же он прокричал грозно: Будь терпелив, могучий лорд. К принцу Сулейман-Бею отправлен посланник, и он скоро будет на стенах.