Чокнулись, выпили, закусили. Потрындели о том, о сём.
Хорошее тут место! заметил Жека. И от города недалеко, и природа прекрасная.
Эээ, знал бы ты, брат, какие люди сюда приезжали! похвастался Бурков. Первые люди и области и страны. Место святое, можно сказать.
И святое, и мужское! засмеялся Конкин. На моей памяти, здесь ни одной представительницы слабого пола не было ещё.
Так и должно быть! согласился Хромов. Есть такие места, куда только мужики должны ездить!
Ну да, должно, согласился Конкин. Хоть поссать за угол можно не стесняясь.
Тут все заржали так, что стены чуть не рухнули. Потом выпили ещё раз и стали проверять и заряжать оружие. Жека проверил ружьё как будто вчера с завода. Ухоженное!
Ну что? Готовы? Пошли? спросил егерь Антон, показывая на дверь.
Пошли! Только чтоб хрены в жопу не вошли! заржал Бурков. Антошка? У тебя всё готово?
Всё! согласно кивнул головой егерь. На месте!
Жека отметил, что пошли на охоту в том же, в чём и приехали. В приличной городской одежде. Только Жека в спортивках. Как на охоту-то идти? Там же по лесу шататься надо... Впрочем, ни по лесу, ни далеко идти не пришлось. Хорошо натоптанная тропинка вывела к большому загону, сколоченному из досок недалеко от охотничьего домика. В нём бегали лось и лосиха.
Вчерась ночью зашли, соль полизать! вытирая нос, сказал егерь. Ну я их и прикрыл. Дёрнул за верёвочку, дверца и закрылась. Долго их скрадывал. Пугливые. Ну ничё. Получилось. Как и всегда.
Кто первый? спросил Хромов, вскидывая винчестер, и собираясь стрелять по беззащитным животным.
Первый тот, кто быстрее! Бурков вскинул помповый «Ремингтон» и хотел уже выстрелить, но Сахар-старший опередил всех. Из такой же обычной «тулки», как и у Жеки, засадил лосихе заряд прямо в шею. А потом загрохотали выстрелы. Люди стреляли почти в упор. В животных, которые не могли ни убежать, ни как-то посопротивляться. Это было чистокровное убийство. Без смысла и без цели. То же самое, что пострелять по бутылкам из пистолета на пустыре. Только бутылки эти живые. Впрочем, живыми были недолго. Через несколько секунд окровавленные тела уже лежали на истоптанном снегу, засыпанном солью, сеном и фекалиями. А теперь ещё и обагренном кровью.
Жека выстрелил несколько раз в доски загона. Участие в этом избиении принимать не стал. Всё-таки в стрельбе должна быть какая-то цель, но здесь её не было. «Охотнички», разгорячённые убийством, в азарте ничего не заметили. Да там и стрелять-то уже некуда было тела животных буквально нашпигованы свинцом.
Со свинцовыми оливками жарить будем, засмеялся Хромов. Антон, ну что... Разделывайте, а мы пока мангал разожгём.
Вот и вся охота. Только разжечь мангал. Пока егерь с двумя помощниками на снегоходе притащили тушу к дому, освежевали их, содрали шкуры, прошло порядком времени. Всё это время охотники,
спросила Сахариха, глядя на одевающегося Жеку.
Иногда сам. Крупное в прачечную отвожу раз в неделю, смущённо ответил Жека, ногой запихивая носки и трусы под диван. А чё? Заняться хочешь?
Хм... И чем ты мне будешь платить? нагло спросила Сахариха, удобно укладываясь на подушку, и закидывая руки за голову, а ноги одна на другую.
А тем, чем и всегда! Жека прыгнул к вольготно расположившейся на диване Сахарихе, и сжал её в объятиях. Тут же последовал визг и писк, постепенно переросшие в страстные поцелуи...
Ну чё? За музлом-то пойдём? спросила Сахариха через полчаса, надевая трусики.
До Универбыта решили прогуляться пешком погода позволяла. Весна вовсю вступила в свои права. И называлась она «весна света». На солнце пригревало неслабо, таял снег и валились сосульки с крыш. На теневой же стороне домов пока ещё царил холод. Идёшь по растаявшему, по лужам, через пять метров поскальзываешься на льду. Но всё равно... Появилось в душе неясное томление и желание чего-то хорошего...
Люди на улицах воспряли. Последние финансовые неурядицы воспринимали уже даже с каким-то юмором и иронией. По телику постоянно показывали советы, как прожить в это непростое время. И советы были от идиотских, типа завести кур в квартире или держать свинью на балконе, до вполне здравых. Например, как начать свой бизнес. Именно в это время можно было уже начать зарабатывать даже по мелочам.
Рынок ещё не устаканился. Цены разные. Мало оптовых баз. Все предприниматели вели поставки продукции единолично, закупаясь кто где, и цены даже в соседних магазинах могли значительно разниться.
На днях ещё Митяй рассказывал со смехом, как решили съездить на дачу к знакомому пацану, купили ящик пива в полугосударственном магазине. Поставили ящик прямо на снег у стоянки, и, пока один пошёл ловить бомбилу, сначала один мужик подошёл и спросил, почём пиво, потом другой. Они подумали, что вот именно тут, посреди улицы, пацаны стали торговать пивом. Короче, за 10 минут Митяй распродал ящик, сбегал, купил ещё один, а маржи, наколоченной за несколько минут, хватило ещё на бутылку водки. Коммерсантом мог стать любой. У каждого магазина был стихийный рынок, где продавали всё. От картошки до спортивных костюмов из Турции.
«Универбыт» так вообще превратился в громадный базар, хотя в советское время назначение его было иным. Большое четырёхэтажное здание в центре города, недалеко от речки, построенное в конце 70-х, должно было служить для полного бытового обслуживания трудящихся. На первом этаже располагались парикмахерские, модное кафе «Зодиак», парфюмерный магазин, мастерская по изготовлению ключей и два больших магазина, торгующих обувью и одеждой, произведенной непосредственно мастерами «Универбыта» в государственных ателье. На втором и третьем этаже находились сами эти ателье. Мастерские по ремонту шуб и обуви, салон свадебных платьев, ювелирный магазин, переплётная мастерская, мастерская по ремонту игрушек, мастерская по ремонту мебели и ещё масса подобных заведений. Здание было громадным, и до 4-го этажа никто не доходил. Но там было то же самое. Даже магазин сантехники и стройматериалов, запихнутый советскими проектировщиками в самую глубь 4-го этажа, откуда покупатели, чертыхаясь, тащили вниз по лестницам мешки с цементом, унитазы и ванны. И так же чертыхались грузчики, затаскивая всё это на верхотуру. СССР фореве!