Решив, что посвятил серьезным вещам уже достаточно времени, герцог взглянул на часы и решил для себя, что пора переменить тему.
- Мать-настоятельница, - сказал он, поднимаясь, - я весь горю от нетерпения увидеть, каковы успехи наших малышек с прошлой недели.
Похоже, настоятельница собиралась ему что-то сообщить, но передумала, и молча поклонившись, зашагала впереди в маленький дворик, заросший кустами жасмина, к старой готической капелле.
Когда они уже подошли к ней, откуда-то донесся пронзительный вскрик. Один-единственный, тут же отсеченный стуком окна на втором этаже жилого корпуса.
- Что это?
- Ничего, монсиньор, служанки, наверное, поссорились.
Не очень в это верилось, но герцог не настаивал, поскольку его душа уже растаяла от звуков нежнейшего пения хора девушек.
Ах, какое божественное зрелище! В небольшом светлом зале, куда они вошли, пел хор прелестных юных дев в длинных белых одеждах. Герцог дал знак не прерывать репетицию. Звучал хор из "Эсфири" Расина на музыку Моро. От переплетения нежных голосов у Монсиньора герцога каждый раз слабели ноги, и он как всегда торопливо сел, с наслаждением закрыв глаза. Девушки пели - и за закрытыми веками представала перед герцогом во всем своем мягком естестве особенно одна из них, которая ещё была обращена к нему спиною, хотя должна была вскоре обернуться, чтобы пропеть свою реплику - она была сама Эсфирь, которую ни высокая прическа, ни лилейно-белая туника не делали менее прелестной, которая, казалось, играла скорее Беренику, делая божественный замысел Расина почти безвкусным: Жанна, конечно Жанна, она была истинной целью стремлений монсиньора, а вовсе не Расин. У герцога на миг перехватило дыхание, он не поверил своим глазам, когда та наконец обернулась, - потом же перевел взгляд на мать-настоятельницу, стоявшую как на иголках.
- Почтенная матушка, - начал он, и голоса вдруг смолкли, - разве Эсфирь больше не играет Жанна Беко?
Моргая, герцог нервно поскреб ногтем золотой набалдашник трости. Настоятельница ответила не сразу. Заглянув в её мысли, стало бы ясно, что она бы предпочла конец света. Оглядевшись, герцог заметил, что его вопрос вызвал среди девушек изрядное замешательство. Раздраженно повторив вопрос, он, вдруг занервничав, добавил:
- Она нездорова? Это вы о ней мне говорили?
Получить ответ при посторонних было невозможно - это он понял тут же, потому, с необычайной прытью встав, вывел настоятельницу в сад, заметив при этом, что хор следит за ними с живейшим интересом.
- Ну, мадам, рассказывайте!
Настоятельница начала вокруг да около.
- Монсиньор, я знаю, как вас интересует талант мадемуазель Жанны Беко с того дня, как вы впервые её увидели на репетиции расиновской "Эсфири".
- Меня интересует драматическое искусство, мадам, и нет ничего приятнее, чем увидеть новый яркий талант, что и было в случае мадемуазель Беко.
- Опасаюсь, что мадемуазель Беко придется покинуть наш кров, монсиньор, - прошептала мать-настоятельница чуть живым голосом, явно не находя нужных слов. Но, отважившись перебить герцога, все же добавила:
- Интерес, который монсиньор с первого дня проявил к таланту мадемуазель Беко, обязал нас считать её вашей подопечной...
- Можете считать её таковой всегда!
- Но она совершила непростительный проступок, Монсиньор!
- Непростительный?
В самом деле?
- Обесчестила наш монастырь!
- Так это её крик я только что слышал?
- Она заперлась в своей комнате и угрожает нам через дверь, мы ожидаем плотника, чтобы снять её с петель! Ах, монсиньор, никогда в жизни я не переживала ничего подобного, - добавила несчастная, заламывая руки.
- Никаких плотников, мадам, - герцог ускорил шаг, - я с ней поговорю! - Но тут же остановился. - Только не говорите мне, что она оскорбила имя Господне!
- Она согрешила против морали! - огорченно выкрикнула настоятельница.
- "Фи! Только-то и всего, - подумал герцог. Против морали! С такой грудью - надо было думать!"
- И как именно?
Теперь от нетерпения узнать, но услышать из собственных жанниных уст, он оставил достопочтенную настоятельницу, где стояла, вихрем взлетев по лестнице. Конечно жаль, что аморальный поступок совершен без него, но все равно, то, что случилось - к лучшему! С первого дня, как он её увидел, думал, что этот розовой ангелочек, цветок невинности с васильковыми глазами на самом деле та ещё штучка! Поскольку же у герцога не было ни права, ни оснований, ни возможности в этом убедиться, ему пришлось смириться и противостоять соблазну, как честному человеку, что теперь напрочь теряло смысл, хотя пока он и имел ввиду только услышать, как можно согрешить в пятнадцать лет, ожидая от рассказа немало пикантных подробностей.
* * *
Быть герцогом, тем более герцогом Орлеанским - значит быть ровней всем государям на свете.
Достаточно было герцогу назвать свое имя, как двери комнаты мадемуазель Жанны Беко тут же распахнулись. Мать-настоятельница, которая рванулась было вперед, повинуясь повелительному жесту герцога осталась на месте, по-прежнему ломая руки, теперь опасаясь, что "бунтовщица" оскорбит своими речами герцога, чье честолюбие отлично знала.