Питер ещё минуту озадаченно постоял посреди офиса, а затем, встряхнув чёлкой и задрав нос, вышел к коллегам со словами:
Так!.. и хлопнул в ладоши. Разумеется, коллеги сделали вид, что готовы слушать.
Но в любом коллективе всегда имеется «тёмная лошадка» человек, от которого действительно зависит вся работа фирмы. И это не директор. В дни отсутствия Макса всеми делами занималась Шарлотта, друг детства. Никто и никогда не знал, где и как проявит себя Шера в жизни, но в бизнесе без её мозгов было не обойтись. Сдержанная и расчётливая, она в тени босса рулила непотопляемой фирмой.
Видя распыляющегося в речах Гофера, знойная красотка в комбинезоне чёрной кожи аккуратно нажала кнопку «фото» на своём смартфоне изящным пальчиком со свежим маникюром. Фотографию Гофера, читающего коллегам свой манифест, она отправила Максу с сообщением: «Ты тролль. Было б смешно, если бы не мне всё тягать». Макса повеселило это трогательное напоминание о фирме он был спокоен за свой бизнес по крайней мере, пока Шарлотта в его команде. В остальном его ничего не держало. Его образ жизни не требовал ничего бросать или отменять, а страсть ко всему новому и экстремальному с годами в нём только усиливались. И теперь, устроившись поудобнее в кресле самолёта, Макс отключил телефон и предался снам в небесах.
«Главное не быть дома. На достигнутой вершине ты стоишь один» Макс проснулся. В голове звучали мысли, которые ему приснились. Внутри всё сжималось и проваливалось в какую-то бездонную дыру. Чем её наполнить он не знал, каким чувством или едой. На всякий случай заказал у стюардессы завтрак.
Из иллюминатора было видно только облака и завалившееся солнце. Там, далеко, все эти годы существовал Санкт-Петербург, где они жили в уютной квартире, а летом выезжали гостить к деду с бабушкой. Макс по-прежнему пытался вспомнить деда. Но в мыслях царил сумбур, из которого он вылавливал редкие факты. В девяносто втором году, когда НИИ, где работал отец, закрыли, он с родителями уехал в Калифорнию, а дед с бабушкой остались в Питере. В голове всплыли картинки из детства: деревянный дом в лесу и огромная груша во дворе, под которой стоял стол. Макс улыбнулся, вспомнив, как они ели арбузы на этом столе, как по осени его заставляли банками и как отец раскладывал на нём свои чертежи.
Петербург встретил Макса радостным осенним ветром с Финского залива, перемежающимся мелкой и колкой ледяной крошкой. Октябрь пятнадцатого года в России вообще был чрезвычайно щедр на погодные сюрпризы. Закутавшись в капюшон своей спортивной куртки, Макс сбежал с трапа в автобус, и всю дорогу до аэровокзала размышлял о том, что иной раз здорово бы поинтересоваться погодой, а не просто схватить какую-то куртку и надеть любимый спортивный костюм. Стаканчика чая в тёплом помещении было достаточно, чтобы согреться и собраться с мыслями. До оглашения завещания оставалось три часа вполне хватало, чтобы вызвать такси и побродить по торговым рядам в Пулково, чем и занялся Макс.
Интересно, здесь есть пробки? около отдела игрушек вслух подумал он о предстоящей дороге из аэропорта на Литейный.
Нет. Мечи световые вот завезли. А пробок у нас нет, разъяснила милая кучерявая продавщица, спросонья кутаясь в плед.
Погодка у вас ай-яй! Девушка была симпатичной, Максу было откровенно скучно, и он поддержал разговор.
Это Питер улыбаясь, банально прокомментировал кучерявый плед. Хочешь пожаловаться на погоду? Так это не
здесь, тут этим не удивишь. Позавчера вот плюс двадцать было днём. Жара Питер создан, чтобы закалять метеочувствительных людей. А из обычных делать метеочувствительных. Делать и закалять
«Как и вся жизнь, подумал Макс. Делает и закаляет. Только вроде почувствуешь, что закалился, так она снова тебя сделает. Не зря я, видимо, тут родился».
Ничего, привыкнете. Вы домой прилетели? продолжал делиться мудростью плед.
Нет, померзнуть.
Если так, то лучше в ноябре приезжайте.
С вами рискованно так загадывать, прилечу в ноябре, а у вас тут жара тропическая! Вот вам моя визитка, наберите, когда у вас будет самая противная погода, и я прилечу.
Он протянул девушке визитку и взял трубку проснувшегося телефона:
Вас ожидает такси. Номер машины сто тридцать семь, произнёс голос в телефоне, и Макс, попрощавшись со случайной собеседницей, направился к выходу.
Чудак какой-то! Визитку сунул хмыкнула продавщица и достала свой сотовый. О'кей, Гугл, кто такой Макс Крестовский
На улице Макс обнаружил заниженный и добротно тонированный российский автомобиль на больших блестящих дисках. Ярко-белая «Приора» машина лихая, и дело даже не в двигателе или каких-то технических фишках. Всё дело в харизме.
Во! Парниш, реальный прикид! А то вёз тут ща одного, тьфу! Не пойми как вырядился! Прикинь, да! Фиг знает, как с ним разговаривать! Парень он иль ваще оно какое-то! Куда едем-то, бро? Литейный? выдал рулевой, который был облачен в точно такой же спортивный костюм, что и у Макса, только, пожалуй, пара букв в лейбле были перепутаны.
Угу задумчиво промычал Макс. Его несколько ошарашило такое обращение, напомнив своим стилем о жителях неблагополучных кварталов в Штатах. Не думал он, что, несмотря на такую разницу в окружении, культуре, языке и цвете кожи, встретит это и здесь. А ведь действительно, если человек хочет жить подобной жизнью, то по какую сторону моря он ни оказался бы всё будет по его желанию. Огорчило мужчину и само транспортное средство. Во-первых, и в качестве самой главной претензии оно было жутко тесным для Макса. Во-вторых, он ожидал такси, где водитель выйдет и поместит багаж в предназначенный как раз для этого багажник, а Максу можно будет, не думая ни о чём, устроиться на удобном заднем диване и полюбоваться видом из окна, наслаждаясь плавной ездой. Ему же пришлось подпереть головой потолок и скомкать сумку у себя на коленях, багажник и задняя часть салона были заняты сабвуфером. Скрючившись пополам, насколько позволяла комплекция, Макс мысленно вспомнил свой диван в плёнке посреди просторной гостиной. «Лучше б распаковывал», подумалось вдруг ему.