По катеру пронеслись несколько вибраций, похожих на те, как бывает, когда подсекают рыбу - щит пробит, удары приняли амортизирующие экраны. Затем как будто стремительный удар булавой, от которого весь катер вздрогнул с коротким визгливым звуком, передавшийся через конструкции корабля. Потом ещё один короткий удар, похожий на всплеск и ещё несколько, слившихся в один. Казалось, что время остановилось. Очередная серия вспышек в ещё почему-то существующем щите и вдруг сигнал внешних сенсоров - поток пройден.
Кажется, жив, да ещё и разгерметизации нет. Катер слегка вздрогнул после включения тяги. Сеть сообщала о состоянии катера. Александр медленной скорости просматрел данные сенсоров только что пролетевшего как несколько секунд сражения с космосом.
Первый сильный удар был касательным - это сработал щит, которому помогли два дополнительных носовых бронеэкрана. Теперь от них остались только оплавленные остатки. Второй удар был прошил щит и разрушился, столкнувшись с бронированными ставнями, прикрывших пилотский иллюминатор. Композитный экран частично испарился. Осколки метеора раскалённой картечью выжгли семнадцать небольших кратеров в метровом армированном титановой сеткой стеклокомпозите пилотского фонаря. Самый глубокий, как показывали отдельные, чудом сохранившиеся сенсоры, был глубиной 82 сантиметра - почти насквозь. И правда, повезло. Выдвинувшийся на место удара "ползун" уже выдал картину повреждения - брызг стекла было очень мало, зато вся обратная сторона бронеставней была покрыта толстыми наплывами тёмно-коричневой смолы - локальное выделение тепла было таким, что диоксид кремния, составлявший большую часть стеклокомпозита не расплавился, а испарился, превратившись при осаждении в монооксид кремния.
Ещё один метеор, судя по данным телеметрии, весом в четверть тонны, но длиной всего сантиметров в сорок, прошил бронещит, испарил часть носовой брони и ушёл на рикошет под малым углом, превратив в брызги стекла и металла носовые телескопы, больше ничего не задев. Последний, тот по которому дали концентрированный залп противометеорные лазеры, был не опасен - смертелен при прямом столкновении. Импульс лазеров, усиленный столкновением с плотным "малым щитом" отклонил двухтонный валун объёмом почти полкубометра чуть в сторону, тот скользнул по поверхности катера и сорвал часть кольцевого стабилизатора. Микрометеориты, пробивших внешнюю оболочку можно было вообще не считать. Если бы Александр не переключился на Малый Щит, то сейчас обломки катера и фрагменты тел экипажа уже разбросало веером бы в направлении пояса астероидов. Это было редким случаем, когда интуиция человека приняла более правильное решение, чем автоматика. Как часто бывает в космосе - смерть внезапно появилась из ниоткуда, пронеслась совсем рядом и унеслась вникуда.
Катер возвращался на прежний курс. Вместе с сигналом вызова "выпрыгнула" зелёная сфера контакта с узловой станцией Нейросети, началось получение пакета по кодированному ультрафиолетовому лазерному каналу. Одна из дальних автоматических станций наблюдения, подчинённых Фобосу-1, с которой вели визуальное наблюдение за "восьмёркой" получили сигнал катера перед входом в поток и увидели вспышку Малого Щита. Деталей происходящего они не могли увидеть с такого расстояния. Их запрос значил: "Восьмой, вы живы? Нужна помощь?"
Через минуту после приёма на "Первый Фобос" ушло сообщение: "Прошли незарегистрированный поток разрушенного троянца. Повреждения небольшие, требуется ремонт, независимая посадка катера на космические объекты с атмосферой опасна из-за повреждения стабилизатора. Дымов." Его сопровождал пакет данных технического состояния, записью столкновения и координатами потока.
Два оставшихся целыми робота-ползуна, сидящих, как обычно при перелётах, на стыке стабилизатора и корпуса, флегматично двинулись ремонтировать повреждения. Автоматически разделив задачи, роботы принялись за дело - один укладывал армирование, другой плазменным напылением наращивал слои стеклокомпозита и обрабатывал их до получения нужной прочности. Призрачные сполохи между электродами с напряжением в несколько десятков киловольт причудливыми фигурами вырастали за иллюминатором.
Сеть показывала не очень хорошее психологическое состояние второго пилота - несколько испуган и растерян, но управлять может. Обе капсулы открылись синхронно, Саша повернулся к напарнику, надо бы поговорить немного, чтобы убедиться самому, а не через Сеть, что тот полностью пришёл в себя.
- Что, Вов, ещё не было такого? Ничего, привыкай, всякое бывает. - Вроде бы ничего не значащие слова, но вроде сказал правильно, чтобы восстановить контакт. Александр снял пилотский шлем, чуть улыбнувшись ошарашенному Володе: "Ну, теперь тебе рулить, я отдохну." Теперь второй справится сам, хоть здорово испугался, но виду старается не показывать. Второй реальный полёт на катере для пацана, сам рвался, а вот оказывается, что реальность всё равно рано или поздно получается не такой, как на тренажёрах.
Через три минуты Александр проверил работу автолаборатории - по правилам это должна была делать только что ушедшая с поста смена. Анализатор, несмотря на происшествие, работал штатно, нисколько не реагируя на происходящее, как и полагалось хорошему автомату.