ПЕРЕВОДЫ НА РУССКИЙ
Перевод Андрея Москотельникова
Глава 1
- 1
- 2
- 3
- 4
- ...
со свежей позолотой фальшивого соверена 3 , но которое сам он более красочно описывал так: «...Бледная фиалка средь мшистых кочек прозябала жалко, но восседает днесь меж королей» участь, для которой, согласно всеобщему мнению, фиалки не предназначены природой.
Путники, погруженные каждый в свои думы, молчаливо спускались по крутизне, и только время от времени, натыкаясь на необычайно острый камень или неожиданный провал на тропе, они невольно издавали одно из тех болезненных восклицаний, которыми с таким торжеством демонстрирует себя связь бытия и мышления. Наконец более молодой путник, усилием воли пробудившись от тягостных фантазий, перебил и думы своего товарища неожиданным вопросом:
Ты думаешь, она сильно изменилась? Я верю, что нет.
Думаю кто? раздраженно откликнулся тот, но поспешил поправиться, и с прелестным чувством грамматики подменил эту экспрессивную фразу другой. Кто та она, о которой ты говоришь?
Забыл ли ты, ответил молодой человек, естество которого было столь глубоко поэтично, что он никогда не говорил обыкновенной прозой, забыл ли ты, о чем мы давеча беседовали? Моими мыслями она одна владела.
Давеча! отозвался его друг саркастическим тоном. Прошел уже добрый час, как ты о ней последний раз упомянул.
Молодой человек кивнул, соглашаясь.
Час? Что ж, верю. Мы миновали Лит, припоминаю, когда в твое ухо нашептал я трогательный сонет к морю, написанный мной недавно и начинающийся так: «О море в шуме, ярости и пене...»
Помилуй! перебил другой, умоляющий голос которого звучал вполне искренне. Давай не будем начинать сначала. Я уже терпеливо выслушал его один раз.
Выслушал, так выслушал, сказал расстроенный поэт. Хорошо же, я снова предамся мечтаниям о ней.
Он нахмурился и закусил губу, затем забормотал про себя что-то вроде «жесток, недалек умок», наверно, пытался подобрать рифму. Наша парочка проходила теперь близ моста; слева располагались мастерские, справа была вода, снизу доносился неясный гул моряцких голосов и, подхваченный ветром с моря, долетал запах, смутно напоминающий соленую селедку. Все это, от плеска волн в гавани до легкого дымка, грациозно курившегося над крышами домов, вызывало в одаренном юноше одни лишь поэтические переживания.
Глава 2
(Старинная пьеса)
Кстати, о ней, возобновил разговор прозаически настроенный спутник, зовут-то ее как? Ты ведь этого мне еще не сказал.
Легкое смущение пробежало по привлекательным чертам юноши. Неужто ее имя было столь непоэтичным, что не соответствовало представлениям поэта о гармонии? Он ответил нехотя и едва внятно:
Ее зовут, произнес он, слегка запинаясь, Сьюки.
Долгий и низкий присвист явился единственным ответом, затем старший из собеседников поглубже сунул руки в карманы и отвернулся, в то время как несчастный юноша, по чьим болезненным нервам насмешка приятеля ударила слишком больно, с силой ухватился за перила, чтобы удержаться на ослабевших ногах. В этот момент их ушей достигли отдаленные звуки музыки, раздававшейся на утесе. Менее чувствительный из спутников направился как раз в ту сторону, а горемычный поэт устремился на мост, чтобы там незаметно для прохожих дать выход еле сдерживаемым чувствам.