Короткий укол холодный металл пронзил левую глазницу блондинки, одетой в чёрное платье с не очень глубоким декольте. Это гарантированная смерть, ведь шпага 18 брюмера не знает сбоев!
Прилив сверхъестественной энергии на долю секунды помутил сознание. Приятно, конечно, чувствовать, что стал на крупицу сильнее, но всё равно странно.
Следующий укол поразил вторую женщину, пожилую, одетую в строгий деловой костюм, в шею. Можно подумать, что мертвецу такая травма сродни укола булавкой в руку, но я знал, что мне нужно, поэтому довёл остриё до шейного отдела позвоночника. Это тоже надёжная и всегда верная смерть. Откуда я это знаю? Понятия не имею! Эти знания, будто бы, всегда были со мной
Добиваю покалеченного немёртвого рубящим ударом в затылок. Шпага не очень подходит для такого, но больно уж момент подвернулся удачным. Позвоночник противника был повреждён, поэтому я ощутил прилив крупицы могущества. Опасно приятное чувство.
Небольшой завал из трёх тел не сможет остановить семенящих ко мне мертвецов, поэтому я спешу отступить обратно в туалет встречу их всех в узком проёме.
Бросаю короткий взгляд на Стаса, который лежит ровно так, как и лежал. Это нужно было, чтобы удостовериться в его смерти наверняка. Мало ли.
Первый зомби, спортивного сложения парень в зеленоватом костюме, залитом кровью с ошмётками плоти, сунулся в дверной проём, после чего завалился на спину, потому что его голова была стремительно поражена моей шпагой. Неудобно бить только в голову, ведь это противоречит рефлексам, забитым мне в подкорку, но мастерский фехтовальщик тем и отличается от обычного, что способен гибко адаптироваться к любой боевой ситуации.
Упавшее тело заставило следующего зомби, паренька субтильного телосложения, одетого в джинсы и футболку, скорее всего, это кто-то из техперсонала, упасть на четвереньки. Я не был бы собой, если бы позволил себе упустить такой потрясающий момент для атаки. Шпага пробила белобрысое темечко паренька, а я отступил на полшага, чтобы быть готовым к следующему нападающему.
Остальные слегка запаздывали, но это легко объяснялось тем, кто это был толстый плешивый мужчина, которому кто-то откусил нос и левое ухо, явно не потрясал человечество мировыми рекордами в спринте, а старушка в твидовом платье, при жизни дышавшая на ладан, вообще удивляет меня такой оперативностью и прытью.
ткнул я шпагой в хорошо поеденное лицо пенсионерки в красном платье.
Расправа была быстрой, но, от этого, не менее жестокой. Снова возникла небольшая горка из точно мёртвых тел.
Спаси Господь ваши души! я перекрестился слева направо, всеми пятью пальцами.
Католический метод, конечно, но это образ персонажа, поэтому простительно, я полагаю.
Вообще, никогда не был особо религиозным, потому что бабуля у меня до сих пор убеждённая коммунистка, а родители, в связи с распадом СССР и новыми веяниями в обществе, вдруг стали правоверными христианами, одновременно.
Я часть детства провёл у бабушки с дедушкой, поэтому впитал некоторую порцию научного атеизма, хоть и не стал от этого убеждённым атеистом. Я, скорее, агностик. Типа, да, возможно Бог есть, но я не уверен, что человек вообще в состоянии его познать и даже если он точно есть, мы, как ни постараемся, познать его не сможем. А вот образ Наполеона является убеждённым католиком и его не переубедить.
Из коридора выполз покалеченный зомби. Скорее всего, его поели свои же, судя по виднеющимся костям на ногах.
Умр̀и. произнёс я безэмоционально, пронзая его темя клинком.
Странно, но шпага, будто бы, стала чуточку легче
Вернувшись к двери гримёрки, я ритмично постучал.
Мой телефон готов? спросил я.
Да-да, он здесь, Дима! в чуть приоткрытую дверь вывалился мой мобильник.
Остор̀ожнее! едва успел я его поймать. Мьер̀де, это ведь Айфон Тр̀инадцатый!
Прости! виновато извинилась Валентина.
Нет там никакой баррикады, как я вижу. Они просто боятся.
Сидите там, а у меня ещё полно дел! сказал я, помещая мобильник в карман брюк. Бор̀ис, ты где? Я всех убил, можешь выходить!
Но гримёр всё никак не появлялся, поэтому я направился к туалету.
В секции с умывальниками и зеркалами было пусто, но одна из туалетных кабинок оказалась закрытой.
Выходи, здесь почти безопасно, произнёс я успокаивающим тоном. Потор̀опись, иначе мы не успеем оказаться в безопасном месте.
Дверь туалетной кабинки тихо скрипнула, после чего Борис вышел.
Худой парень, светловолосый и сероглазый, лет двадцати пяти, может, тридцати, ростом ниже метра шестидесяти, вес не более пятидесяти с лишним килограмм в гренадеры такого не возьмут, но ему нашлось бы место среди вольтижёров.
Я отметил про себя, что он скрывает левую руку.
Так произнёс я. Покажи левую р̀уку.
Я порезался, когда бежал начал Борис, показав рану на запястье.
Ложь, заявил я. Это точно укус от человеческих зубов. Ты обр̀ечён, Бор̀ис. Непр̀иятно это осознавать, но будь мужчиной и достойно пр̀ими удар̀ судьбы.
Но Должно же быть какое-то лекарство Нельзя же вот так замямлил гримёр. Должно же быть
Он готов был расплакаться. Не знаю, как бы я повёл себя на его месте. Хотя нет, знаю. Я бы принял это. Сколько хороших солдат получали смертельные ранения и стойко ждали часа своей смерти