Я ж сказал, социолог.
Это как?
Ну, личности изучаю, малые группы, толпу
Толпу? Это я понимаю, чуть прибавив скорость, бригадир покачал головой. Вон, у меня сейчас в кунге сидят, люди как люди это малая группа, я так понимаю?
Совершенно верно!
А как напьются, так будут толпа! Тупое неуправляемое стадо, как моя супружница говорит, а она у меня учительша, в начальной школе работала, пока школа была. Сейчас дома сидит работы для нее нету.
Эк, как вы их! Виталий оглянулся на кунг.
Да это я просто для примеру. Не такие уж они и пьяницы опойков-то кто на работу возьмет? Тем более с электричеством. Хотя, да алкоголиков на деревне хватает, соберутся, бывает, у Федюнихи она спиртом торгует, и ну умолять: продай в долг да продай. А Федюниха тоже не дура: давайте-ко, говорит, огородик мне прополите да картошечку поокучивайте, а уж потом, так и быть, налью. И ведь нальет, не обманет отравы не жалко. Ага Бригадир кивнул вперед. Вот и ЛЭП, а вон просека. Там сейчас и встанем. Дальше уж, до трансформаторной будки, пешком идти придется.
Пешком и пошли, почти всей бригадою. А вокруг было хорошо, благостно! Посреди буйного разнотравья покачивал лиловыми бутонами иван-чай, розовел клевер, били по глазам желтизной ромашки и лютики, а кое-где синими, словно отражение неба, озерками плескались колокольчики. Жаль только вот задождило, да и похолодало изрядно.
Вон она, будка-то. Обернувшись к Виталию, бригадир показал на белеющее впереди небольшое строение из белого кирпича. Хоть и глушь несусветная, дач-деревень поблизости нет, так все равно бы давно разобрали, кирпич в хозяйстве сгодится. Однако ж электричества боятся, а еще больше боятся остаться без него. Потому и будку не трогают. Да и есть пока, откуда кирпичи брать, вон на пригорке ферма бывшая. Раньше коров держали, теперь уж не знаю и что там. Васюкин ваш вроде собирался ее за каким-то хреном выкупить. Выкупил, нет? Не знаешь, Аркадьич?
Не знаю. Я вообще Васюкина плохо знаю.
Понятно. Ну, чего там, парни?
Двое электриков уже вынырнули из будки:
Там это кабель какой-то идет, во! толстенный. И автоматы вырубило.
Так врубите!
Врубили уже. Слышь, как гудит-то?
Да уж, бригадир усмехнулся. Загудело, слава богу. Все ж
надо по кабелю этому пройти, думаю, в нем вся загвоздка. Вдруг да еще коротнет, вырубит
Черный кабель, толщиной сантиметра три, змеей вился средь травы и кустов, уходя, насколько можно было предполагать, к заброшенной ферме. Да и куда тут еще?
Пошли, Василич махнул рукой. Глянем. Васька, Кольша, ломики в кунге возьмите. Мало ли пригодятся.
Бывшая молочная ферма выглядела так же, как тысячи других разрушенных ферм по всей России-матушке. Когда-то был совхоз, жили люди, доярки-передовики зарабатывали очень даже прилично и многое могли себе позволить. Вот и сейчас еще валялся в траве проржавевший стенд с какими-то призывами то ли к двадцать пятому съезду КПСС, то ли к двадцать шестому, а внутри, куда линейщики и Виталий проникли сквозь разобранную по кирпичику стену, под самым потолком тлел пожухлым кумачом баннер «Слава великому советскому народу строителю коммунизма!»
После открытого пространства здесь показалось довольно темно, и кто-то включил фонарик.
Ох, ничего себе! Василич, ты глянь, что делается-то.
Любопытствуя, Беторикс тоже подался следом за бригадиром. Приземистое здание фермы пересекала кирпичная стена, явно сложенная недавно, с массивной железной дверью. Именно за эту стену и уходил кабель.
Ну че? Один из электриков оглянулся. Будем ломать?
Нет! И думать не смейте!
Звонкий женский голос эхом отразился от стен; все обернулись, и Виталий вздрогнул: в проломе стояла Веста уже не в антураже, а вновь в камуфляжных штанах, гораздо больше подходящих для лазанья по лесу, чем наряд древнеримской матроны. В руке она держала черную кожаную папку, а вид ее и тон казались непривычно официальными будто у лица, облеченного властью. Виталий даже подумал: может, она по «цивильной» профессии адвокат или что-то вроде того? А что такого: среди реконструкторов и депутаты встречаются, и офицеры разных спецслужб
Так, мужчины! Подмигнув Виталию, Веста строго взглянула на линейщиков. Эта ферма частная собственность господина Васюкина, Геннадия Игоревича, а я его законный представитель. Вот документы. Девушка быстро раскрыла папку. Кто у вас за главного? Вы, да?
Ну, я. Василич поправил на голове кепку.
А директора вашего Иваном Рудольфовичем зовут?
Так Рудольфычем
Линейщики явно чувствовали себя не в своей тарелке, и Виталий, как социолог, хорошо представлял почему. Они никак не могли сообразить, с кем имеют дело: собеседница их выглядела как фифа-туристка из города, то есть существо несерьезное, но говорила холодным официальным тоном, да и черная папка наводила на мысль о представителе властей. Она была для них непонятна, а все непонятное пугает. Виталий и сам удивился: откуда Веста здесь взялась так быстро? Выходит, все это время ехала за ними?
Я вас уверяю, Тихон Васильевич, Геннадий Игоревич все вопросы с Иваном Рудольфовичем согласует, и в самое ближайшее время! заверила Веста.