Сейчас наши отношения с Арроном навсегда уйдут в прошлое, прошептала я, прижав ладонь к груди, где под тканью пульсировала боль.
Осталось совсем немного.
А в следующий момент метка вспыхнула с такой силой, будто кто-то безжалостный приложили раскалённое железо к оголённой коже! Из горла вырвался сдавленный хрип, и я упала грудью на подоконник, судорожно глотая прохладный воздух. Кожа пылала, как ошпаренная кипятком, лёгкие сдавило невидимыми тисками, перед глазами летали тысячи красных точек!
Больно!
Как же больно!
Я не выдержу! Не смогу!
Нервы натянулись как струны, готовые вот-вот лопнуть. В ушах раздался истошный звериный рык, за которым я не сразу услышала гневный голос Мариэллы.
Если ты настолько глупа и безрассудна, что решила сбежать у меня из-под носа, то у меня для тебя плохие новости.
Глава 11
Почти нечеловеческие. Пронзающие насквозь.
Я не с трудом произнесла, но со стоном осеклась, когда метка вновь обожгла кожу. Пришлось снова закусить губу, чтобы не закричать.
Не хотела сбежать? Не в силах терпеть откат? с едкой насмешкой уточнила личная горничная леди Грэй, сложив руки на груди и загораживая собой дверной проход.
Я. Не. Сдамся, выговорила с паузами, едва не по слогам. К счастью, за второй волной боли не последовала третья, и я воспользовалась передышкой.
Выпрямилась во весь рост, хотя голова ещё кружилась, и сжала кулаки, не готовая лишиться шанса на свободу. Взгляд метнулся в сторону вазы, в которой доживал свои дни букет из ранних цветов, но Мариэлла была настороже.
У вас ничего не выйдет, Элизабет, произнесла с вызовом, и я заметила в её голосе нотки какой-то странной горечи. Острый уголок рта судорожно дёрнулся. Вы пять лет жили в тепличных условиях на всём готовом и не представляете, какие трудности поджидают вас за пределами особняка. Вы не принадлежите нашему миру, и Леди Грэй дала вам уникальную возможность дожить свои дни спокойно. А вы как мотылёк, что желает сгореть от огня свечи!
Я растерянно моргнула,
не понимая, почему она продолжает вести со мной диалог, а не бьёт тревогу, поднимая на ноги всех немногочисленных обитателей особняка. Каждое её слово било точно в цель, сильнее кнута!
Но в то же время давало мне драгоценные секунды передышки.
Какое лицемерие, выдохнула я, чувствуя спиной пронизывающий ветер, от которого по коже бежали зябкие мурашки. Весна пришла в столицу, но миствеллские ночи всё ещё были весьма холодными. Говорите про жизнь в клетке, в то время как завтра мои дни будут сочтены! Я слышала, что вы собираетесь подлить мне что-то в чай! голос невольно дрогнул, а в глазах защипало от непрошенных слёз. Лучше я встречу смерть на улице, чем здесь. По крайней мере, буду знать, что я сама была в ответе за себя.
Мариэлла поджала губы. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, но что-то внутри не давало мне прыгнуть на подоконник, а оттуда наружу, пытаясь ухватиться за спасительную ветку.
Тяжелое молчание, повисшее между нами, приковало меня к месту. А после долгой паузы она произнесла:
Это зелье забвения. Так будет лучше для всех.
Я не хочу ничего забывать! с жаром возразила, стараясь не повышать голос, хотя все мои внутренности скручивались от гнева и испуга. Если кто-то ещё проснётся, мне точно не уйти!
Я безрассудно схватила её за рукав, глядя прямо в холодные глаза. Дыхание сбилось.
И жить под колпаком как марионетка тоже не хочу! Я не такая как вы, я готова пройти через боль! И я знаю, что когда-нибудь, она утихнет.
Маска невозмутимости на лице Мариэллы дрогнула, обнажая истинные эмоции. Лишь на секунду, но я увидела на суровом лице жгучую жалость и растерянность, а плечи женщины бессильно опустились.
И тут меня осенило.
Вы тоже были истинной? спросила я тихо, затаив дыхание. И вас предали?
Мисс Бишоп не выдержала и отвела глаза, оставив мой вопрос без ответа. Вот только это молчание было красноречивее любых слов. В нём таились десятилетия боли и ужасающей тоски.
Пожалуйста, прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Искра надежды, теплящаяся в груди, трепетала будто листья на ветру и грозила вот-вот погаснуть. У меня всё получится, я верю в себя. Я убегу далеко-далеко! Никто из вас никогда обо мне не услышит.
Губы дрожали, язык не подчинялся, и каждое слово давалось с нечеловеческим трудом. Я крепче сжала её руку, вкладывая в этот жест всё своё отчаяние и надежду.
Мариэлла смотрела долго, тяжело, словно взвешивая на невидимых весах мою судьбу. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а пальцы сжимались и разжимались, выдавая внутреннюю борьбу.
И я едва не расплакалась, когда после мучительно долгой паузы она тихо произнесла, глядя сквозь меня:
Нечего бывшей леди прыгать по деревьям. Иди за мной.
Глава 12
Две дороги, и обе вели в неизвестность.
Судорожно сглотнув, я последовала за ней, беспрестанно крутя головой по сторонам и улавливая малейший шорох. Ноги подкашивались при каждом шаге, но Мариэлла уверенно шла вперёд, и вскоре мы оказались на улице, у кованых ворот.
Женщина с тихим щелчком отодвинула в сторону засов, покрытый мелкими, едва заметными искрами, похожими на снежинки, и открыла узкую калитку. Но вместо того, чтобы пригласить следовать за ней, взмахнула предупреждающе рукой: