А кто мой отец? спросил я через силу, почему-то опасаясь ответа. Темы о мужчинах в нашем доме были под запретом. Анна Львовна утверждала, что это грех и каждый раз грозилась прогнать прочь Лукерью, если она начинала рассказывать про сына пекаря, постоянно подмигивающего ей.
Кто ж его знает, кем был твой отец, Мишаня, задумчиво вздохнуло нянька. Теперь ты сирота, как и я
Сирота, но она ведь пока еще
Тюрьма это конец. Даже если выйдет оттудова, все равно не жизнь будет после
Лукерья вдруг зарыдала так жалобно, что я, не выдержав, подскочил и крепко прижался к ней. Мы долго простояли обнявшись. В какой-то момент я ощутил своей грудью ее
приятные крупные выпуклости, не познавшие материнства. Она содрогалась от всхлипывания, а я чувствовал, как в моем паху разгорается костер, от которого по крови разливалась горячая лава желания, раздеть эту женщину и потрогать то, что она таит под одеждой. Я смущенно отстранился, и торопливо направился в свою комнату, буркнув на прощание:
Покойной ночи!
Уснуть было непросто по многим причинам Волнения юной крови, связанные с физическим контактом с крепким женским телом и круговорот тягостных дум о том, как жить дальше. Ведь теперь я был в западне настоящего и даже не представлял себе, каким будет мое будущее. Как начать завтрашний день?
Господи, помоги мне! взмолился я с тоской и отключился, ощущая, как проваливаюсь в темную бездну.
Глава 2. Уроки по выживанию от Лье
Я подобрала тебя из жалости, капризно произнесла девушка, взмахнув маленькой ручкой. Хотя в моем мире этого не принято делать, я все-таки решилась на этот шаг, потому что Эй! Слушай внимательно, когда я с тобой разговариваю!
Сознание молодого человека было словно в тумане. Он смотрел на размалеванную куклу и не мог понять ни слова из того, что было произнесено из ее напомаженных губ, словно девица говорила на незнакомом ему языке.
Ну, чего уставился? Будешь молчать выброшу тебя из машины на грязную улицу! строго произнесла она, желая продемонстрировать, кто хозяин положения. Михаил заулыбался ее суровость умилила его.
Вам не идет злость От злости люди становится некрасивыми и быстро стареют, выдохнул он и снова отключился.
Глаза исхудавшего от недоедания молодого человека открылись от запаха свежего хлеба, он резко подскочил, уткнувшись носом в ароматный мякиш.
Не сжуй мою руку, отшутилась девушка, наблюдая, как костлявый гость вцепился зубами в булку и тут же принялся ее жадно поглощать. Она подала ему багровую жидкость в мутном стакане, извинившись за то, что кроме вина в ее доме ничего нет, и робко села на край кровати. Кутаясь в тоненький халатик из почти прозрачной ткани, она с любопытством следила за тем, с каким аппетитом оголодавший человек жует еду.
Щедрая дама, накормившая бродягу, жила на последнем этаже дома, находящегося в переулке рядом с Тверской улицей. У нее была съемная комната, очень неухоженная: с грязными окнами и паутиной в углу.
Это Фани, с улыбкой произнесла девица, отследив взгляд гостя.
Чего? с трудом выдавил он сквозь щеки набитые хлебом.
Паучок. Я назвала его в честь самой смелой женщины на свете Фани Каплан.
Кто это? промычал он, тщательно пережевывая пищу, как когда-то приучила его Лукерья: не торопиться, а перемалывать зубами, потому что так сытнее и вкуснее.
Брюхо набить каждый дурак может! твердила она. Коль не прожевываешь, так нечо тогда и выбирать! Ешь все подряд, все равно в живот свалиться!
Ты не знаешь, кто такая Фани Каплан? вырвала его из воспоминаний девушка, ее брови комично подпрыгнули вверх. Она покушалась на Ленина!
Мне на это все наплевать. У меня другие цели!
Цели? И какие же? усмехнулась собеседница, откинувшись на спинку кровати и высокомерно подняв подбородок. Этот паренек вызвал в ней острый приступ любопытства. В ее окружении не было ни одного равнодушного к революции человека. Иногда они находились по разные стороны баррикад, поддерживая различных лидеров, но объединяло их одно стремление к свободе от оков действительности.
Насытившись, Михаил откинулся на огромную мягкую подушку и только в тот момент вдруг обнаружил, что на нем нет одежды. Он встрепенулся и чуть не рухнул с кровати, занимавшей большую часть помещения, помимо которой в комнате находился лишь огромный шкаф и пестрая ширма. Девушку развеселила его суета, и она зазвенела приятным смехом, ему даже померещилось, что ее подружка Фани тоже хихикает, раскачиваясь на паутине.
Кто меня раздел? испуганно уточнил молодой человек, укрывшись тонкой простыней, благоухающей духами.
Я раздела. Твоя одежда ужасна и жутко воняет. Не могла ведь я тебя оставить в обносках, пахнущих помойкой, на чистейшем белье, узнав о стоимости которого, ты снова потеряешь сознание.
Другой одежды у меня нет, пробурчал недовольно Михаил, понимая, что стал заложником ситуации. Он замотался в простыню, словно в кокон, и, нахмурившись, ожидал развития дальнейших событий, в глубине души надеясь, что все это просто невинная глупая шутка.
Я ее постирала, смеясь, произнесла спасительница, наслаждаясь своим всемогуществом.