миноносцев. Но в Уссурийском заливе был лед, который японцы описывают в качестве «совершенно крепкого» и достигающего почти 0,5-метровой толщины. Как же в таких ледовых условиях могли, к тому же ночью, действовать русские стотонные номерные миноносцы, со слабыми корпусами. По своей тихоходности они вряд ли могли даже и угнаться за уходящими японскими крейсерами.
Во время артиллерийского обстрела Владивостока японцы (по их данным) подошли на втором галсе к берегу на расстояние двух миль. Это, очевидно, вызывалось необходимостью обстрелять, в мере допускаемой дальности стрельбы 203 и 152-мм орудий, наибольшее возможное пространство восточных частей города, в которых были расположены военный порт, казармы Сибирского экипажа и некоторые другие сооружения.
Оба галса, во время которых велся обстрел Владивостока, совершены японскими крейсерами по водному пространству с 30-40 м глубинами. Следовательно, не боязнь минных заграждений помешала японцам отказаться от боя с русскими крейсерами.
Очевидно, объяснение нерешительности японских действий под Владивостоком 6 марта надо искать или в определении самой задачи операции как демонстративной, или в нерешительности самого адмирала Камимуры, который, кстати сказать, в последующие месяцы 1904 г. приобрел в Японии славу слабого военачальника за неуменье прекратить набеговые операции Владивостокского отряда на японские коммуникации.
На следующее утро 7 марта японские крейсеры, разделившись на группы, произвели разведку: броненосные «Якумо» и «Ивате» залива Америка, легкие «Касаги» и «Читозе»-залива Стрелок, «но не найдя там ничего подозрительного . . соединились с прочими судами и все снова пошли к восточному входу во Владивосток. Подошли туда в полдень. Неприятельская эскадра, по видимому, глубоко спряталась в гавань, так что не видно было и признаков ее, а батареи по-вчерашнему молчали. Поэтому адмирал Камимура, после демонстративного маневрирования в течение почти часа, повернул назад, продержался в виду залива Посьет, затем обошел его внутри, но снова не обнаружил неприятеля и, наконец, лег на обратный курс».
На этот раз японцы не проникали столь далеко вглубь Уссурийского залива, а продержались в районе между островами Аскольд и Скрыплев.
Русские крейсеры, хотя и были готовы к выходу, но с якоря не снимались.
Причиной этому было сообщение с батарей, что с кормового японского крейсера выбрасывали что-то за борт. . . «по видимому мины. . .», при этом держался на корме красный флаг.
Эти сообщения были основанием для телеграммы командующего Владивостокским отрядом командующему Порт-Артурской эскадры: «Просил командира Порта оказать содействие отысканию и вылавливанию их (мин.-В. Е.); до очистки залива не считаю в праве с отрядом выходить».
Однако, никаких реальных мер хотя бы для контрольного траления русскими произведено не было. «Собирались было послать с этой целью минные катеры, но потом отменили».
Причины такого пассивного отношения к вопросу столь важному для дальнейшей деятельности Владивостокского отряда нужно искать в следующем:
1) Во Владивостоке тральное дело в первые месяцы войны вовсе не было организовано. Первые зачатки создания партии траления имели место лишь в июне 1904 г.
2) Траление корабельными катерами (хотя и «минными», как их называли тогда), т. е. сравнительно большими и быстроходными, чем обычный корабельный катер, было до крайности медленно, а в условиях плавающего льда безусловно неэффективно.
3) Несмотря на телеграмму Рейценштейна, полной уверенности в том, что японцы действительно ставили мины, не было. Считалось, что мины можно ставить лишь со специальных заградителей или при помощи «минных плотиков», т. е. путем длинной процедуры со спуском корабельных барказов и пр.
Японский официальный исторический труд вовсе не упоминает о постановке мин эскадрой Камимуры под Владивостоком в этот раз, хотя в позднейших случаях, напр., в апреле 1904 г. (см. ниже) о постановке мин говорится с большой подробностью. Очевидно, в февральский приход японцы мин под Владивостоком не ставили.
Обстрел Владивостока не имел никаких решающих результатов, да и не мог их дать, так как он велся преимущественно по невидимой цели, без наблюдения за падением снарядов,