А вот письмо от одной из путанок, которая просит не называть ее имени. В этом письме Надежда Сизова пишет: «Я не собиралась заниматься проституцией, но со мной никто не хотел встречаться просто так. Пришлось брать деньги. А я бы, честно говоря, с удовольствием бы вышла замуж за какого-нибудь простого рабочего парня с Мадагаскара».
А вот письмо с золотого прииска из-под Читы: «У нас совсем нет женщин. Одна повариха. Но она уже так обнаглела, что вашим путанкам не снилось. Пришлите хоть одну. Оформим ее поварихой. Валюта по перечислению».
Одним словом, зло выявлено, и теперь надо бороться за его искоренение.
Сейчас путанки повсеместно привлекаются к административной ответственности. А общественность в своих письмах требует, чтобы при повторном занятии путанки приговаривались к пяти годам супружеской жизни.
Квадратура брака
Мы с ней учились в одном классе. Жили в соседних домах. Само собой получилось, что и в школу, и домой мы ходили вместе.
Классе в шестом мы мечтали пожениться. Она сказала, что, пока у меня будет хоть одна тройка, ее мужем мне не быть. Я исправил все тройки, но мечта могла быть осуществлена только после десятого класса.
До этого все были против. Как только мы получили аттестаты, мы поженились. Она была самой красивой в классе, по мнению наших мальчиков. Самой красивой в школе, по мнению ребят из соседней школы. И самой красивой в мире по моему личному мнению. И мне это мнение никто не навязывал.
Мне было восемнадцать, ей семнадцать. Мы поступали в институт. Я провалился, она попала на филологический.
Мы прожили вместе два месяца. Квартиры собственной не было. Жили то у ее, то у моих родителей.
Осенью я ушел в армию. Там, в казахских степях, я вспоминал ее непрерывно. Я вспоминал моипроводы. Она, тоненькая, в светлом, почти прозрачном платье стоит в проеме двери, и силуэт ее четко очерчен под этим платьем.
Я писал ей письма каждый день. Она отвечала раз в неделю. Два года тянулись, как путь черепахи. Но когда я оглянулся, этот путь показался мне очень коротким. Черепаха моей жизни прошла совсем немного.
За две недели до демобилизации я вдруг перестал получать письма.
Ничего, успокаивал я сам себя. Осталось совсем немного, зачем писать. Уж лучше мы поговорим без писем.
Не снимая формы, я пошел к ней домой. Тани не было. Мать ее, которая знала меня с семи лет, не смотрела
мне в глаза, умолкала и, наконец, не выдержав, сказала, что Таня теперь мне не жена.
Я расхохотался, я вынул паспорт и показал штамп. Мы были расписаны перед депутатом и свидетелями.
Она мне жена! закричал я.
Ну, значит, ты ей не муж, сказал Танин отец. Не дождалась она тебя, Витек, не дождалась. Ты уж нас извини.
Я пошел домой. Я лежал несколько дней, уставясь в стену. Я не мог спать, я не мог есть. Если я засыпал в три, то в пять меня будили кошмары. Я видел, как он, этот ее институтский преподаватель, обнимает ее. Да нет, даже не обнимает, просто она улыбается ему. Обнимает это уже из запретной области. Из той области, откуда можно не вернуться.
Она пришла через неделю. Я к ней даже не повернулся.
Прости, Витек, сказала она. Так получилось.
Ответ был исчерпывающим, она села на диван и стала гладить меня по волосам. Ей было жалко меня. Нет, меня не оскорбляла ее жалость. Нет, не оскорбляла. Я сам себя жалел, вот это ненавистное чувство, а то, что она меня жалела, я бы перенес.
Я лег на спину. Мне хотелось спросить он лучше? Он умнее? Он сильнее? Но я ни о чем не спрашивал. Она разделась и легла рядом со мной. Я понимал, что это плата за то, что она не дождалась. Она обняла меня, и соленая водичка потекла из ее глаз по моим губам. Но я не мог ее погладить.
Я так мечтал об этом диване и о том, что она будет рядом.
Ну вот и сбылась мечта идиота. Я заставил себя спросить:
Когда пойдем на развод?
Она разозлилась, встала, оделась и сказала:
Хоть сейчас.
Мы пошли разводиться. Мы молчали. А что было говорить. Перед загсом она сказала мне, видно, это было обдумано заранее:
Напишем причину психологическая несовместимость.
Я кивнул головой и написал: «Разлюбил».
Она поморщилась. Я соврал. Я не разлюбил. Я хотел разлюбить. Я делал все, чтобы разлюбить. Я встречался С кем я только не встречался. Я встречался с ее подругой. Таня не выдержала. Она прибежала ко мне. Плакала, говорила, что больше не может. Не дождалась меня, потому что было тоскливо одной. Я не удержался. Сбылась мечта долгих солдатских ночей. Мы лежали на диване. И честно вам скажу, не одна она плакала.
Мы пошли в загс.
Мы сразу пошли в загс. Она с тем даже не успела расписаться. Мы порвали их заявления и написали свои.
Я поступил в политехнический заочный. Надо было кормить жену. «Маленькая, но семья».
Работал автослесарем. Не зря я в армии мерз в танке и умирал от жары в нем же.
Мы прожили два года. Она закончила институт. В школе ей работать не хотелось. Устроилась редактором на телевидении. Виделись мы редко. Я вечерами ходил в институт. Четыре раза в неделю.
Два вечера она ходила на теннис и только в воскресенье у нас была семья. Эта семья лежала до двенадцати в постели. Потом семья шла в соседний лес. На пять часов в кино. В девять мы ужинали и снова лежали на моем стареньком диване.