28 февраля 1777 г. состоялся сенатский указ об открытии Калужского наместничества 291. 10 марта 1777 г. был «высочайше» утвержден герб города Тарусы - серебряный щит, рассеченный посредине, сверху вниз, голубой полосой, символизирующей течение реки Тарусы 292. Именным указом от 20 октября 1777 г. Екатерина II «соизволила конфирмовать представленные от Комиссии планы Калужского наместничества городам Тарусе и Медынску» 293 Губернская реформа Павла I 1796 г. не затронула состава Калужского наместничества 294, переменив только название «наместничество» на «губернию».
До 1777 г. Таруса управлялась созданной в петровские времена ратушей 295. В конце 70 - начале 80-х годов в ней появились учреждения, предусмотренные для уездных городов губернской реформой 1775 г. Во главе уезда стоял капитан-исправник, выбиравшийся один раз в три года уездным дворянским собранием. Финансовая власть принадлежала уездному казначейству, судебная - земскому суду, в котором судили только представителей дворянского сословия, и городовому магистрату, в котором судили представителей купечества. Была учреждена также дворянская опека во главе с уездным предводителем дворянства, должности уездного стряпчего, присяжного землемера и лекаря. Непосредственно в городе административно-полицейскую исполнительную власть осуществлял городничий (в Тарусе с 1782 г.); особое значение для торговых людей имел словесный суд, подведомственный городовому магистрату. В 1782 г. в Тарусе был построен тюремный замок (острог) на том месте, где впоследствии находился городской базар. В XIX в. он назывался арестным домом. Это было одноэтажное на высоком кирпичном фундаменте крытое деревянное здание. Большой двор был обнесен белой кирпичной стеной. Незадолго до Октябрьской революции этот острог сгорел.
Что касается церковной подведомственности Тарусы, то в связи с созданием в 1721 г. Синода и превращением патриаршей области в синодальную, Тарусская и Оболенская десятины оказались в составе синодальных владений. В 1742 г. открылась епархия Московская и Владимирская, в подчинение которой перешли, в частности, Тарусская и Оболенская десятины296. В валовых окладных книгах 1752 - 1762 гг. в Тарусской десятине числились 43 жилые церкви, в Оболенской десятине - 27 церквей 297. В 1764 г., при учреждении духовных штатов, Таруса была присоединена к Крутицкой епархии 298, а с упразднением последней в 1788 г. перешла в ведение московской митрополии299. В начале 1760-х гг. в Тарусе было создано духовное правление, подчинявшееся крутицкой, а затем московской консистории. 16 декабря 1799 г. была образована епископия Калужская и Боровская, которой стало подчиняться Тарусское духовное правление. За Тарусой с уездом к этому времени числилась 51 церковь 300. Вероятно, в это число входили и церкви бывшей Оболенской десятины, поскольку Оболенск вошел на правах села в Тарусский уезд. Следовательно, между 1762 и 1799 гг. произошло скорее сокращение, чем увеличение числа тарусско-оболенских церквей.
Перевод Тарусы в 1776 г. в штат уездного города нельзя считать явлением случайным или связанным с одной лишь административной деятельностью правительства. Оболенск, не имевший посада еще в XVII в., не смог возродиться в XVIII в. к городской жизни, а, наоборот, был законодательно переведен на положение села. Таруса же стала уездным городом, в значительной мере благодаря ее экономическому развитию и росту народонаселения.
Для промышленного развития Тарусского уезда большое значение имело основание в 1729 г. железоделательного завода при впадении речки Мышней (Мышеги) в Оку 301. По словам М. Ф. Щербаковой, «в 3-х км от Алексина расположен один из старейших труболитейных заводов - Мышегский, основанный в 1728 г. Сейчас завод изготовляет различную арматуру для крупных строек»302. В течение всего дореволюционного периода Мышегский завод находился в составе Тарусского уезда. Согласно описанию 1785 г., на заводе было три горна, три молота и один доменный горн. Чугуна ежегодно выплавлялось до 20 тыс. пудов, из него выковывалось до 1 тыс. пудов железа, а остальной чугун продавался «в литье» по окрестностям.
Лес, как «для джения уголья», так и на прочие заводские надобности, пригонялся на завод из Жиздринокого и Медынского уездов, «а сверьх того некоторое количество уголья получают из Можайского уезда» 303. В начале XIX в. завод принадлежал Максиму Масалову 304, а в 1808 г. был продан генерал-майору А. А. Чесменскому (побочному сыну графа А. Г. Орлова-Чесменского). В начале XIX в. на заводе Чесменского работало несколько иностранцев в роли мастеров, механиков, слесарей, столяров и т. п.305 По описанию 1849 г. Мышегский завод Тарусского уезда числился уже за княгиней Бибарсовой (вдовой Чесменского) 306, на нем выплавлялось чугуна и делалось железа на сумму 97 785 р. серебром, рабочих было до 360 человек 307. Правда, в первой половине XVIII в. экономическая и финансовая зависимость Тарусы от Серпухова оставалась еще очень сильной. Об этом ясно свидетельствует один документ начала 40-х годов XVIII в: «по сказке попа Тимофеева, в городе Тарусе таможенные и кабацкие сборы по отдаче из Камор-коллегии имеются на откупу города Серпухова за купцом за Григорьем Тимофеевым сыном Киш-киным» 308. Поскольку серпуховской купец держал в своих руках откуп таможенных пошлин, постольку от него зависел причт главной соборной церкви города Тарусы - Николаевской, получавший согласно грамоте 1615 г. денежное обеспечение из таможенных доходов. В 1738 г. поп этой церкви Г. Тимофеев вошел в контору правительствующего Сената с прошением «показанные в жалованной грамоте пошлинные сборы собирать по прежнему». Очевидно, откупщики таможенных пошлин давно прекратили уплату Николаевской церкви причитающейся ей доли, с чем был частично связан упадок благосостояния этой корпорации: «в тех деревнях люди и крестьяне померли в древних летех и ныне стало быть пусто и тою землею управляем (церковнослужители. - Н. Г.) своими трудами и от тех своих трудов свечи и ладон и вино церковное покупаем». У церкви не было средств для отстройки обветшавшего здания. В 1743 г. Коллегия экономии постановила по этому делу, «чтобычто надлежит построено было из тех доходов, которые по той грамоте положены на содержание означенной церкви, потому что ныне те доходы имеются на откупу и сбором ведомы вКамор-коллегии» 309. Как видно из приведенного постановления Коллегии экономии, в середине XVIII в. уже принимались меры для улучшения благосостояния городского собора Тарусы, а это свидетельствует и о некотором подъеме городской жизни в целом. Об этом же говорит и возобновление в 1757 г. пришедшей в упадок Воскресенской церкви310. Мы рассматриваем возобновление церквей как признак активизации городской жизни потому, что в подобного рода делах в XVIII - XIX вв. принимали деятельное участие не только сами церковники, но и наиболее зажиточные горожане. Так, в прошении попа Кирилло-Афанасьевской церкви Якова, 1730 г., читаем: «Деревянная церковь построена на берегу реки Оки, и той церкви олтарь от вешней воды подмыло, от чего имеется той церкви и олтарю немалое повреждение, и ныне я с приходскими людьми желаем, чтобы тое церковь и олтарь с она места содвинуть на иное место, всего на 15 саженей, а имеющуюся в «лтаре св. престолу и жертвеннику повреждения никакого не будет, а без указа и без благословения св. Пр. Синода тоей церкви содвинуть не смеем и просим о перенесении церкви на другое место дать указ»311. В 1731 г. указ был дан и церковь была перенесена на высокое место, в 30 м впереди быв. дома купца Михалева. Из документа 1730 г. наглядно вырисовывается роль «приходских людей» в церковных делах. В 1760 г. в Тарусе было три действующих церкви 312 (Никольская, Воскресенская и Кирилло-Афанасьевская; Георгиевская пришла, очевидно, в полный упадок). По планам генерального межевания 1757 г. за Никольской церковью числилось 6 десятин 1140 кв. саженей313. В 1779 г. в Тарусе случился большой пожар, который уничтожил почти весь город (осталось всего 23 дома) 314. Однако Таруса довольно быстро оправилась от пожара, что характеризует ее как город с известным экономическим потенциалом. По описанию 1785 г., составленному вскоре после пожара, в Тарусе уже существовало 70 деревянных частновладельческих домов, из которых 33 были выстроены вновь на каменных фундаментах согласно плану 1777 г., апробированному Екатериной II. В Тарусе насчитывалось 5 лавок - показатель роста товарных отношений в городе и товарного производства в уезде. Что касается церквей, то описание 1785 г. указывает их две - это, по-видимому, Никольская и Воскресенская церкви. В описании 1785 г. говорится, что одна из церквей каменная, а другая деревянная315. Под деревянной разумеется Никольская церковь, сгоревшая во время пожара 1779 г. Тарусское духовное правление обратилось в крутицкую консисторию с просьбой вновь построить