Медведь упал навзничь: пуля пробила ему грудь и раздробила позвоночник.
Оставив медведя, который пытался уползти, воя и загребая землю передними лапами, Франсуа подбежал к Гийому. Но глазам его предстал уже не человек и даже не труп. Это было кровавое месиво из костей и мяса, голова же была обглодана почти полностью.
И тогда Франсуа, заметив, что в окнах домов замелькал свет, а значит, какое-то количество жителей деревни проснулось, несколько раз подряд позвал на помощь, давая тем самым знать, где он находится. Вскоре прибежало несколько крестьян с ружьями: они вооружились, услышав крики и выстрелы. А затем и вся деревня собралась в саду Гийома.
Его жена прибежала вместе с остальными. Это была душераздирающая сцена. Все присутствующие плакали как дети.
По всей долине Роны объявили сбор пожертвований в пользу жены Гийома, и было собрано семьсот франков. Франсуа отказался в ее пользу от премии за убитого медведя и отдал ей деньги, вырученные им от продажи шкуры и мяса медведя. Ну и каждый поспешил прийти ей на помощь, чем только мог. Все хозяева гостиниц согласились открыть у себя подписной лист для пожертвований, и если вы, сударь, пожелаете внести в него свое имя
Еще бы! Дайте мне его поскорее!
Я как раз вносил в подписной
лист свое имя и сумму своего пожертвования, когда вошел крепкий белокурый парень среднего роста: это был проводник, с которым я завтра должен был отправиться в Шамони; он пришел справиться у меня, в котором часу я намерен отправиться на следующий день в путь и какой способ передвижения я предпочитаю. Мой ответ отличался как краткостью, так и ясностью:
В пять часов утра, пешком.
IX ПЕРЕВАЛ БАЛЬМ
Когда мы прошли около полульё, проводник предложил мне обернуться и полюбоваться пейзажем, открывшимся нашим глазам.
Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, какое важное политическое значение придавал Цезарь обладанию Мартиньи, или, если вспомнить имя, какое он дал этому городу в своих «Записках», Октодурумом. Благодаря своему географическому положению городу предстояло стать центром, откуда Цезарь мог вести военные действия в Гельвеции, вступая туда по Тарнадской долине; в Галлии, вступая туда по дороге, по которой мы шли теперь с проводником и которая вела в Савойю; и наконец, в Италии, вступая туда по перевалу Ostiolum montis Jovis , ныне именуемому Большим Сен-Бернаром, через него он приказал проложить римскую дорогу, соединившую Милан с Майнцем.
Стоя на перекрестке этих четырех дорог, мы могли проследить, насколько хватало глаз, а иначе говоря, насколько это позволяли причудливые очертания Главного Альпийского хребта, по которому пролегал наш путь, как эти дороги разбегаются в разные стороны.
Первое, что привлекает ваш взгляд в этой необъятной панораме, это находящийся в ее центре старинный город Мартиньи, в котором во времена Ганнибала жили те самые полугерманцы, о каких говорят Цезарь, Страбон, Тит Ливий и Плиний, и который благодаря своему выгодному местоположению удостоился страшной чести видеть, как под его стенами проходят армии трех исполинов современного мира: Цезаря, Карла Великого и Наполеона.
Оторвавшись от Мартиньи, ваш взгляд тут же следует за дорогой на Симплон: отважно углубляясь в долину Роны, она следует из Мартиньи в Рид по столь прямой линии, что кажется натянутой веревкой, кольями которой служат колокольни этих двух городов. Слева от нее Рона, совсем еще дитя, змеится в глубине долины, извиваясь и сверкая, словно серебряная лента, развевающаяся на поясе юной девушки, а над ней с обеих сторон высятся те два горных альпийских хребта, что расходятся у перевала Ферре, затем распахивают свои объятия, чтобы заключить в них кантон Вале во всей его протяженности, а потом, через пятьдесят льё, вновь смыкаются в том месте, где Фурка, промежуточное звено между двумя этими гранитными ветвями, соединяет расположенные слева и справа от нее обширные массивы Галенштока и Муттхорна.
Переведя взгляд от горизонта к ближайшим окрестностям, вы заметите слева дорогу, которая идет по долине Сен-Мориса в Женеву, но, впрочем, тут же теряется из виду, скрывшись за старинным замком Мартиньи; справа идет дорога на Большой Сен-Бернар, доступная взгляду на протяжении примерно одного льё и идущая рядом с рекой Дранс, шумным и каменистым горным потоком, через который она время от времени перепрыгивает, своенравно переходя с одного его берега на другой; за Сен-Пьером эта дорога обрывается, переходя в тропинку, ведущую в приют. Наконец, за спиной у нас находилась извилистая и крутая тропа, по которой, возобновив путь, нам предстояло взбираться и совсем рядом с которой, на первый взгляд, высился мрачный пик Ла-Тет-Нуар; однако, достигнув вершины Ла-Форклй и пребывая в уверенности, что вам предстоит сейчас безотлагательно штурмовать это подобие Пелиона, водруженного на Оссу, вы вдруг замрете в изумлении, при виде того, что эти две вершины разделяет расстояние в два льё, тогда как прежде вам казалось, что они составляют одно целое, и между ними вашему взору неожиданно открывается долина, о существовании которой вы даже не подозревали.