Пока я предавался этим рассуждениям, которые подпитывал охвативший меня озноб, с каждым мгновением становившийся все сильнее, воображение рисовало мне замеченный мною у кухонного камина табурет, на котором в ту минуту, когда я покидал гостиницу, нежился при сорокапятиградусной жаре огромный домашний кот, способность которого переносить жар камина меня настолько восхитила, что я сказал себе:
«Как только вернусь, сразу пройду к кухонному камину, прогоню кота и сам сяду на табурет».
И, увлекаемый этой мыслью, которая придавала мне смелости, ибо она давала мне надежду, я ускорил шаг, а поскольку в руках у меня был фонарь, который я взял, чтобы иметь возможность слегка согреть
пока хотя бы пальцы, то на этот раз без малейших происшествий, несмотря на торопливый шаг, добрался до дверей гостиницы, где меня должен был дожидаться благословенный табурет, ставший в ту минуту предметом всех моих желаний. Я нетерпеливо позвонил, давая знать, что у меня нет времени ждать. Хозяйка сама открыла дверь; словно видение, я пронесся мимо нее, стремительно пересек обеденный зал, будто за мной гнались по пятам, и бросился на кухню
Огонь в камине больше не горел!..
В этот миг я услышал, что хозяйка гостиницы, как могла поспешно последовавшая за мной, спрашивает у Мориса:
Что с этим господином?
Думаю, что он замерз, ответил Морис.
Через десять минут я уже лежал в постели, согретой грелками, а рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, стояла кружка с подогретым вином, ибо симптомы надвигающейся болезни показались мне весьма угрожающими и я решил бороться с ними отвлекающими и возбуждающими средствами.
Благодаря этому энергичному лечению, я отделался лишь ужасным насморком.
Однако при этом я имел честь первым открыть и удостоверить важный для науки факт, за который Академия и издание «Домашняя кухня», надеюсь, будут мне признательны.
Факт этот состоит в том, что в Вале форель ловят с помощью серпетки и фонаря.
VII СОЛЯНЫЕ КОПИ БЕ
Морис, с которым я окончательно помирился, показал мне тропинку, начинавшуюся сразу за садом гостиницы и представлявшую собой самый короткий и самый живописный путь к шахте. Преодолев первый подъем (он был довольно утомительный, но с каждым шагом, ведущим вверх, взору открывалась все более широкая панорама местности), я ступил на дорогу, которая шла через великолепную каштановую рощу, ничем не защищенную от посягательств проходящих мимо чревоугодников. При виде этой рощи я тут же вспомнил, что и мне когда-то доводилось заниматься подобными кражами, и изо всех сил запустил тяжелым камнем в ствол ближайшего дерева, после чего каштаны градом посыпались на землю. Но орехи были еще в скорлупе, и потому я тотчас приступил к извлечению оных, прибегнув к способу, известному всем школьникам и заключающемуся в том, чтобы подошвой башмака осторожно катать каштан по траве до тех пор, пока воздействие давления в сочетании с вращением не даст желаемого результата. Через десять минут мои карманы были полны каштанов, и я продолжил путь, грызя cas-taneae molles , словно белка или пастух Вергилия.
Существует замечательный рецепт против усталости и скуки, и я привожу его здесь для всех, кому приходится путешествовать пешком по дорогам, которые сами по себе не слишком радуют: найдите какое-нибудь занятие для души или тела. У меня есть для этого свой способ, к которому я прибегал всегда и который я дал себе слово непременно использовать и впредь во время своих новых прогулок. Что касается занятия для души, то в моей памяти всегда хранятся три-четыре оды Виктора Гюго и Ламартина, и я непрерывно декламирую их вслух: едва закончив последнюю строку, я тут же начинаю все сначала, пока, в конце концов, не перестаю понимать смысл произносимых слов, погружаясь в сладостное опьянение гармонией и ритмом звуков. Ну а чтобы дать работу телу, я набиваю все карманы каштанами или орехами, которые могут в них заключаться, а затем вынимаю их один за другим и перочинным ножом очищаю с тщательностью и терпением, достойными художника, который вырезает голову г-на де Вольтера на падубовой трости. Благодаря этим двум занятиям время и расстояние перестают делиться на часы и льё. А если случается, что дурное расположение духа отнимает у меня память, если деревья, растущие вдоль дороги, не предлагают мне свои плоды, я носком башмака упорно толкаю перед собой какой-нибудь камешек, и, по правде сказать, результат бывает точно такой же.
Так что не знаю толком, сколько времени мне понадобилось, чтобы добраться до соляных копей. Экскурсии для путешественников поочередно устраивают здесь в свое свободное время сами рудокопы. Я обратился к одному из них, и он тотчас занялся приготовлениями к нашему короткому путешествию; они заключались в том, что каждый должен был взять в руки зажженный фонарь и положить в карман огниво, спички и трут. Приняв эти меры предосторожности, мы направились к входу в шахту, прорубленному в толще горы. Он представлял собой отверстие в восемь футов высотой и пять футов шириной, над которым была начертана надпись, указывавшая день, когда с