На протяжении вот уже пяти или шести лет в Лионе ведется борьба с засильем коммерческого начала, борьба за существование в городе литературы. Посетив Лион, я был искренно восхищен невероятным упорством молодых авторов, посвятивших свою жизнь этой тяжелой работе; они напоминают рудокопов, разрабатывающих золотую жилу в гранитной породе: каждый их удар с трудом отбивает от скалы крохотные кусочки породы; и все же, благодаря этому упорному труду, новая литература получила в Лионе право гражданства и уже начинает пользоваться им. Один курьезный пример из тысячи ему подобных дает представление о том, какое влияние в вопросах искусства оказывает на негоциантов города господствующий в нем коммерческий дух.
В театре давали «Антони»; зал был полон, но, как это иногда бывает с пьесой, зрители были настроены по отношению к ней весьма скептически. Какой-то негоциант и его дочь заняли ложу напротив сцены, и рядом с ними оказался один из тех молодых авторов, о которых я только что рассказывал. Отец, с явным вниманием следивший за первой частью драмы, заметно утратил к ней интерес после сцены между Антони и хозяйкой гостиницы. И напротив, волнение его дочери, начиная с этого момента, постоянно нарастало, и в последнем акте она разразилась слезами. После того как занавес опустили, отец, в течение двух последних актов выказывавший недвусмысленные признаки нетерпения, заметил, что дочь плачет.
Ах, черт возьми! Какая же ты у меня простушка, сказал он, раз тебя способен растрогать подобный вздор!
Ах, папа, это не моя вина, ответила сконфуженная девушка. Извини меня, я знаю, что со стороны это выглядит нелепо.
О да! Это ты точно подметила: именно нелепо. Я же просто
не понимаю, как можно интересоваться такими неправдоподобными выдумками.
Боже мой, папа, но я плачу как раз потому, что нахожу пьесу весьма правдивой!
Правдивой?! Вот тебе на! Ты следила за действием?
Я не пропустила ни одного слова!
Прекрасно!.. В третьем акте Антони покупает место в почтовой карете, так?
Да, я помню.
И он платит наличными, не правда ли?
Да-да, я помню.
Так вот, он не потребовал скидку.
Процесс политического возрождения в Лионе шел несравненно легче: семена падали на благодатную народную почву, всегда отзывчивую и щедрую на урожай. Результаты этого республиканского воспитания сказались в ходе революции в Лионе, и замечательный лозунг «Жить, работая, или умереть, сражаясь!», который в 1832 году начертали на своем знамени рабочие, даже он один, в сравнении с требованием «Хлеба или смерти!», который выдвигали рабочие в 1792 году, отражает весь социальный прогресс за эти тридцать девять лет.
«Предвестник» вот, без сомнения, та газета, что более всего способствовала воспитанию трудящихся масс; ее выпускает человек того же склада, что и Каррель: то же постоянство взглядов, та же приверженность к газетной полемике, та же политическая порядочность, то же бескорыстие. Однако разница между классами, к которым обращается каждый из них, обусловила разницу в стиле: Арман Каррель ближе к Паскалю, тогда как Ансельм Пететен ближе к Полю Луи.
Но самое главное и самое поразительное достижение прогресса состоит в том, что у рабочих есть газета, которую издают такие же рабочие и на страницах которой поднимаются, обсуждаются и решаются все насущные вопросы, связанные с крупной и мелкой торговлей. Я читал опубликованные в этой газете статьи по политической экономии: они были примечательны вдвойне, поскольку их авторами были практики, а не теоретики.
Трех-четырех дней достаточно, чтобы осмотреть достопримечательности Лиона: я имею в виду не его мануфактуры и текстильные станки, а памятники архитектуры или истории. Поэтому, после того как вы посетите музей, где вашему взору предстанут: «Вознесение Иисуса Христа» Перуджино; «Святой Франциск Ассизский» Спаньолетто;
«Поклонение волхвов» Рубенса; «Моисей, спасенный из вод» Веронезе; «Святой Лука, пишущий портрет Девы Марии» Джордано; знаменитая бронзовая плита, которая была найдена в 1529 году при раскопках на Сен-Себасть-яне и на которой выбит фрагмент торжественной речи, произнесенной перед сенатом императором Клавдием в бытность его всего лишь цензором, в связи с дарованием Лиону звания римской колонии; четыре античные мозаики, украшающие пол; после того как вы, перейдя к осмотру частных домов, зайдете во двор особняка Жуй на Арсенальной улице, где находится античная гробница, украшенная скульптурной резьбой на тему «Охота Мелеагра», дар, который преподнес в 1640 году город Арль кардиналу Ришелье, архиепископу Лионскому; после того как вы бросите беглый взгляд на женский монастырь святой Клары, в чьих стенах в 1530 году графом де Монтекуккули был отравлен дофин, сын Франциска I; после того как вы прочтете на фасаде небольшого дома, расположенного в предместье Гийотьер, надпись, которая удостоверяет, что под его кровлей останавливался король Людовик XI:
В ТЫСЯЧА ЧЕТЫРЕСТА СЕМЬДЕСЯТ ПЯТОМ ГОДУ, НАКАНУНЕ ПРАЗДНИКА БЛАГОВЕЩЕНИЯ,
ЗДЕСЬ ОСТАНАВЛИВАЛСЯ БЛАГОРОДНЫЙ КОРОЛЬ ЛЮДОВИК;
после того как вы отыщете в предместье Сент-Ирене, на месте которого некогда располагался античный город, сгоревший при Нероне, развалины дворцов Августа и Севера, а также остатки разрушенных темниц, куда на ночь загоняли рабов, и руины античного театра, где во II веке нашли смерть девятнадцать тысяч христиан, которые удостоились эпитафии лишь в восемь строк, выбитых на каменных плитах пола одной из церквей; после того как вы спуститесь по дороге Этруа, где Жан Жак Руссо провел столь восхитительную ночь и где был расстрелян генерал Мутон-Дюверне, к мосту Ла-Мюлатьер, возле которого начинается железная дорога, ведущая в Сент-Этьенн и недалеко от своего начала проходящая сквозь гору по такому узкому туннелю, что при въезде надпись на его своде гласит: