«Как-то осенью, дождливым днем, он сидел у меня в комнате гостиницы «Княжий двор», молча пил крепкий чай и назойливо стучал пальцами по столу. Дождь хлестал в окно, по стеклам текли потоки воды, было очень скучно, казалось, что вот стекла размоет, вода хлынет в комнату и потопит нас.
- Что с тобой? - спросил я.
- Сплю плохо, - неохотно ответил Савва, сморщив лицо. - Вижу дурацкие сны
И вдруг, вскочив, он забегал по комнате, нервно взвизгивая и скаля зубы:
- Нет, подумай! Эта бесшабашная сволочь, эти анархисты в мундирах сановников, - вот! - затеяли войну. Японцы бьют нас, как мальчишек, а они шутки шутят, шуточки! Бессмысленно, преступно
Сразу оборвав свои крики, - точно оступился и упал, - он остановился среди комнаты спрашивая:
- Неужели и это пройдет безнаказанно для них? И снова сел к столу, жадно глотая остывший чай». Последний раз они виделись 9 января 1905 года. Вскоре после этой встречи Савва Морозов уехал за границу и там застрелился. Горький писал, что когда прочитал телеграмму о его смерти, то пережил час острой боли «Жалко этого человека Затравили его, как медведя, маленькие, злые и жадные собаки»
В 1910 году в «Княжьем дворе» поселился знаменитый русский живописец Василий Иванович Суриков. Окно его комнаты на третьем этаже выходило на Волхонку. Внучка В. И. Сурикова, писательница Н. П. Кончаловская, вспоминает, как еще маленькой девочкой бывала у дедушки в гостях в «Княжьем дворе»: «Внутри было мрачно, тихо, холодно. Широкие длинные коридоры были всегда безлюдны, казалось, здесь никто не живет. А жили там в высоких и больших комнатах подолгу - годами. Среди жильцов было много знаменитостей: композитор Гречанинов, скульптор Опекушин, профессор Северцов. Был даже особый корпус, где останавливались проездом исключительно художники. Там, бывало, постоянно жил Репин».
К В. И. Сурикову в «Княжий двор» приходили друзья: актриса Малого театра В. О. Массалитинова, балерина, последовательница Айседоры Дункан Н. Ф. Тиан, поэт М. А. Волошин. С Волошиным Сурикова связывала давняя дружба. Василий Иванович рассказывал ему о своей жизни, а Волошин записывал все, что запоминал. Позже он написал на основе этих записей биографию В. И. Сурикова, «ту биографию, - пишет Н. Кончаловская, - без которой не обходился ни один автор научного или художественного труда о Сурикове».
В этой же комнате, куда приходили друзья, была и мастерская художника. Здесь, в «Княжьем дворе», он работал над полотном «Посещение царевной женского монастыря». Маленькая Наталья Кончаловская позировала В. И. Сурикову: «Он надевал на меня царевнин наряд, взятый напрокат в костюмерной Большого театра, - бармы, оплечье и кокошник. Я стояла, переступая с ноги на ногу, и терпеливо позировала. Бармы и кокошник были тяжелы, платье мне было велико, рукава волочились по полу»
В «Княжьем дворе» В. И. Суриков прожил несколько лет, с перерывами. В 1914 году он опять поселился здесь после болезни. Дочь выбрала ему комнату на первом этаже, чтобы
Василию Ивановичу легче было выходить на воздух. Комната оказалась сырой, больные легкие Сурикова не выдержали. Пришлось навсегда покинуть «Княжий двор». Художника на лето отвезли в Крым, но оттуда он вернулся совсем больным. Последним жильем В. И. Сурикова в Москве, как и А. Н. Островского, был номер в гостинице «Дрезден», где в начале 1916 года В. И. Суриков скончался от двустороннего воспаления легких.
В «Княжьем дворе» останавливались и жили также художник Н. Милиоти, писатель И. Бунин и другие. И наконец, перед самой Октябрьской революцией, в 1917 году, в «Княжьем дворе» поместилась Ломжинская учебная дирекция (министерства народного просвещения Польши), эвакуированная в Москву в числе многих польских, в частности варшавских, учебных заведений. Шла первая мировая война. Назревала революция.
ПОСЛЕ ОКТЯБРЯ
В первые годы Советской власти в этом доме продолжали работать Голицынские сельскохозяйственные курсы. В 1922 году здание заняли Московский лесной (или лесотехнический) институт и Московский народный лесотехникум. В 1925 году техникум переехал на территорию Погонно-Лосинопетровского учебного лесничества. К этому времени из дома 14 выехал и лесной институт, три факультета которого готовили инженеров-лесотехнологов (механиков и химиков) и лесоводов-мелиораторов. Среди профессоров института мы снова встречаем имя выдающегося ученого С. А. Чаплыгипа. Здесь же преподавали известный ботаник В. М. Арциховский и О. Ю. Шмидт, жизнь которого с этого времени оказалась тесно связанной с Волхонкой, 14.
В бывших меблированных комнатах «Княжий двор» в первые годы Советской власти помещались общежития. В 1920 году здесь было Третье общежитие Наркоминдела. Осенью этого года в общежитии останавливался временно исполнявший тогда роль дипкурьера И. Эренбург (он жил здесь еще в меблированных комнатах «Княжий двор» - в 1904 году, будучи гимназистом). Впоследствии он вспоминал: «Коменданта Третьего общежития Наркоминдела звали товарищем Адамом; но, если говорить откровенно, Адамом чувствовал себя я: я оказался в раю, откуда меня легко могли выгнать Товарищ Адам поселил нас в комнате, которая не отапливалась, и все же «Княжий двор» был раем». Потом все-таки начали топить, и стало уютнее. «По вечерам, - вспоминает Эренбург, - к нам часто приходили друзья. Почти каждый вечер приходил Б. Л. Пастернак, который жил в соседнем доме. Мы спорили о мировых событиях, о поединке между футуристами и имажинистами»