«ГЛАВНЫЙ АРХИТЕКТОР» МОСКВЫ
На рубеже веков семья Бове переехала в Москву, и в июле 1802 года 18-летний Осип был определен в архитектурную школу Экспедиции Кремлевского строения в качестве ученика архитектора. Но уже в следующем году он получил звание архитекторского помощника 3-го класса, затем 2-го, а в феврале 1804 года и 1-го класса.
В ранней юности О. И. Бове учился у архитектора Ф. И. Кампорези. В архитектурной школе его учителем стал И. В. Еготов - любимый ученик и последователь М. Ф. Казакова. Учился, впрочем, Бове и у самого Казакова, хоть и не в школе, которую великий архитектор к тому времени уже оставил, но находясь у него «помощником в практических по сему художеству занятиях». Много дала Бове и работа под руководством К. И. Росси, который в первом десятилетии XIX века был ведущим архитектором Экспедиции Кремлевского строения.
В 1805 - 1810 годах Осип Иванович был определен наблюдающим за реставрацией Водовзводной башни Московского Кремля. Руководителем всех работ по реставрации кремлевских башен и стен был К. И. Росси. По его представлению Осип Бове трижды за эти годы награждался золотыми часами, а по окончании реставрационных работ в 1810 году ему был пожалован перстень с бриллиантами.
Начальство Экспедиции Кремлевского строения само давало молодым людям звания архитекторских помощников. Звание архитектора могла присвоить только Академия художеств в Петербурге. После успешного окончания работ по реставрации Водовзводной башни О. И. Бове ходатайствует перед академией об этом звании. Но начинается Отечественная война. С лета 1812 года по осень 1813-го Осип Бове служит корнетом в Иркутском гусарском полку.
Нашествие французов и опустошительный пожар Москвы привели к ужасным для города последствиям: оказались уничтоженными почти три четверти всех городских построек. Для упорядочения нового строительства в освобожденной от врага древней столице в первой половине 1813 года была учреждена Комиссия для строений в Москве. В первом же «журнале» комиссии, который вышел в свет летом, было напечатано постановление, которым предписывалось любые здания в Москве строить «точно по выдаваемым планам и фасадам».
Когда корнет Вове снял гусарский мундир, он сразу же был определен в комиссию и, все еще находясь в звании архитекторского помощника, возглавил наиболее ответственный Четвертый участок, который ведал строительством в Городской, Тверской, Арбатской, Новинской и Пречистенской частях, составляющих самый центр Москвы. Назначение это было для Вове тем более лестным, что остальными тремя участками городской территории занимались более опытные и старшие по возрасту архитекторы.
Однако архитектором Четвертого участка Вове оставался недолго. Уже в мае 1814 года на него было возложено руководство архитектурной стороной всех строительных работ в Москве. Это решение делало Осипа Ивановича Вове почти что главным архитектором Москвы, хотя такой должности в то время и не существовало. Ему вменялось в обязанность рассматривать, утверждать (а часто и составлять или перерабатывать) проекты всех строящихся в Москве зданий. Этим замечательный архитектор занимался до конца своих дней.
Уже к 1816 году, когда он вновь
И. П. Мартос «возвратился в Петербург, а Тимофеев получил лишь небольшое денежное вознаграждение. Молодой скульптор, глубоко оскорбленный, упал духом и, оставшись в Москве, работал в мастерской мраморщика Пено. Около 1827 года Ивана Тимофеевича узнал Витали и пригласил его к себе в мастерскую, где даровитый Тимофеев, надев по бедности халат простого мастерового, работал превосходно, но внутренне сознавал, что не в таком виде следовало бы ему заниматься любимым искусством, скорбел душой и искал забвения в гулянках».
Что бы ни произошло между учителем и учеником, для нас важно то, что Тимофеев остался в Москве и в 1827 году стал работать в мастерской, которую возглавлял Иван Петрович Витали. «Судьбе угодно было, чтобы он (Витали. - Прим. авт.) повстречался с одним из даровитейших учеников Академии, награжденных всеми ее медалями, - Иваном Тимофеевичем Тимофеевым. Во время падения этого художника оперился в искусстве сам Витали», - писал И. Рамазанов и добавлял, что именно от Тимофеева усвоил Витали «приятность лепки, которою отличаются его произведения».
Вот эти два художника - Витали и Тимофеев и взялись в 1829 году за выполнение заказа Осипа Ивановича Вове на скульптурные элементы московских Триумфальных ворот. Вопрос о том, что конкретно создал каждый из скульпторов, очень сложен, по в какой-то мере может быть решен при анализе статуй и рельефов, украшающих сооружение. Большинство искусствоведов считают, что один из двух многофигурных рельефов, украшающих ворота, а именно «Изгнание французов», - творение Тимофеева, а второй - «Освобожденная Москва» - Витали. Впрочем, почерк Тимофеева чувствуется и в левой части второго рельефа.
Скорее всего, два скульптора сотрудничали и в работе над статуями воинов с копьями, которые стоят у фасадов Триумфальных ворот. Выразительные лица этих воинов, вероятно, созданы Тимофеевым, а сами фигуры изваяны Витали.