Когда это все начиналось, Коктебель менялся на глазах. Изменилась даже публика в поселке, даже разговоры на пляже. Планеристы и конструкторы планёров были в то время героями дня. Иные слеты сзывали до десяти тысяч гостей, а число участников добиралось до трех сотен. В школу на горе приезжали чехи и французы, немецкие спортсмены летали вместе с нашими планеристами. На курсах инструкторов Высшей летно-планерной школы училась и группа турецких друзей. Воздушный Коктебель, Коктебель всесоюзных слетов приобрел большой международный престиж. И одновременно новый поэтический ореол. О планёрах, о горе слагали песни и даже гимны. Поэт Шенгели писал о коктебельских пилотах «товарищах воздуха, неба, ветра». Александр Жаров посвящал стихи рекордам Маргариты Раценской. И первые кинофильмы, наивные и чистые, снимали тогда на горе Клементьева.«Коктебель можно назвать городом поэтов и планеристов, писал один из корреспондентов, бывавший на слетах. Поэтов пленяет суровый пейзаж «долины голубых скал», разноцветные камешки на берегу. Планеристов влекут к себе склоны горы Клементьева, открытой ветрам, жесткая трава знаменитого плато, на которую садились планёры всех существующих в Союзе конструкций. Впрочем, это несколько устарелое понятие о характерах и, так сказать, духовных интересах поэтов и планеристов. В Коктебеле я видел пилотов-парителей, сочинявших стихи и созерцавших закат, и поэтов, толковавших о термических потоках и взлетавших на планёрах. Взаимное тяготение и родственность двух профессий!»
Певец Киммерии Богаевский писал в те поры Узун-Сырт, а его друг Волошин, еще раньше запечатлевший гору в акварелях, закончил свою рукопись «О самом себе» следующими словами:
«Я горжусь тем, что первыми ценителями моих акварелей явились геологи и планеристы... Это указывает на их точность».
Дом поэта был открыт для планеристов. Во время слетов многие из них останавливались у Волошина: Арцеулов, Степанчёнок, Юмашев, Люшин, Грибовский. В 1928 году у поэта жил и Королев...
Эта вторая история Коктебеля-Планерского продолжается и сегодня. Крупнейший авиационный институт ЦАГИ строит на горе Клементьева планёрную базу современный научно-спортивный комплекс, который включит и старые здания ВЛПШ. А под двугорбым Верблюдом горой Эким-Чек по проекту ЦАГИ будет возведен новый музей планеризма, открытый для всех.
Ежегодно приезжают в Коктебель авиамоделисты на всесоюзные соревнования и сборы. И уже родилось несколько мировых рекордов с пропиской в Планерском. Только модели планёров теперь другие управляемые с земли по радио. А в последние годы гора Клементьева стала стартовой площадкой дельтапланеристов. Снова, как встарь, люди-птицы парят здесь часами без посадки, ставя всесоюзные рекорды. «Превратим Планерское в Дельтапланерское!» эта шутка родилась в Коктебеле, и она начинает принимать нешуточный оборот.
Дельтапланеризм спорт мужественных приобрел за короткий срок тысячи приверженцев и болельщиков. Он вырос из планеризма и во многом развивается по его образу и подобию. И не случайно свой первый республиканский слет дельтапланеристы посвятили ветеранам планеризма, летавшим на горе полвека назад.
Сегодня уже никого не удивит, что именно в Планерском страна праздновала пятидесятилетие советского планёрного спорта. Это было 9 сентября 1973 года. Чуть не 30 тысяч зрителей собрались в тот день на горе. Среди гостей были Герой Советского Союза С. Анохин и М. Раценская, конструктор планеров друг С. Королева С. Люшин и Герой Социалистического Труда С. Тихонравов, запускавший в 1933 году вместе с Королевым первую советскую ракету, рекордсменка мира О. Клепикова и конструктор В. Грибовский, совершивший с В. Степанченком первый перелет на планёре из Москвы в Коктебель.
Мы пришли сюда, говорил старейший планерист страны К. Арцеулов (сейчас ему 89 лет), чтобы вспомнить тех, кого уже нет рядом, но кто вместе с нами прокладывал дороги в воздушном океане.
И в честь первопроходцев воздушных трасс, в честь первых планеристов страны был открыт в тот день памятник на горе, названной именем погибшего здесь летчика Петра Клементьева. Он виден издалека, с шоссе и из самого поселка. Серебряный планёр на высоком постаменте. Он не застыл на месте он медленно поворачивается навстречу ветру и вспыхивает на солнце. Как символ вечного поиска, движения, порыва, как символ озарения и окрыленности человека, преодолевшего земные, небесные и космические рубежи.