Среда, 30.
Маркиз дал мне прошифровать депешу. Это была первая наша депеша, хотя и носила 2, потому что Жюинье еще раньше писал министру письмо, уведомлявшее о нашем прибытии в Москву. Переписывал это письмо Мальво, причем возник вопрос, должен ли маркиз, в своих письмах к министру, титуловать последнего Monseigneur'ом, как это делал Дюран? На это я стал представлять маркизу, что его положение значительно рознится от положения Дюрана, что вообще министров не принято так титуловать, и что де-Верак не давал этого титула даже герцогу д'Эгильону, предшественнику де-Вержена. Но маркиз сказал, что существует правило, по которому только одни полномочные послы имеют право не давать министру такого титула. Я не стал спорить, но боюсь, что над маркизом будут смеяться, как в канцелярии, так и повсюду, где про это узнают.
Четверг, 31.
Ночью Дюран уезжает и потому я спешу отправить с ним письма к отцу, к матери, к брату, которому посылаю шифр, к сестрам и ко многим знакомым.
Дюран заходил ко мне сегодня утром на минутку и сказал, что, при моем стремлении учиться, здесь я научусь многому. Кроме того он обещал сообщить министру о впечатлении, которое я на него произвел.
Сентябрь
Суббота, 2 сентября.Де-Порталис сообщил мне, что на наших лакеев жалуются, что они поколотили полицейских и дали убежище человеку, арестованному за долги. Скажу об этом маркизу. За ужином был новый французский консул, над которым все смеялись. Это некий Лессепс , который прежде был в Гамбурге. За отсутствием ума, он легко поддается насмешке, а здесь этим умеют пользоваться.
Воскресенье, 3.
Я обедал у князя Степана Куракина. Мы были приняты просто и любезно. Этим талантом русские обладают в совершенстве, а кроме того они больше, чем кто-либо стараются подражать нам в манерах. Возвращаясь, мы прошли через сад, где было много красивых женщин и между прочим девица Корсакова, красота которой меня прямо поразила. Пюнсегюр остался гулять с г-жей Шуваловой , а мы с Порталисом вернулись домой!
Суббота, 9.
Сегодня мы с маркизом являлись ко Двору, по настоянию Пюнсегюра и противно моему совету, так как я хотел подождать приглашения. И лучше бы было подождать, так как нам отказали в приеме.
Шевалье де-Порталис от меня не отходит. Он желает, чтобы я уговорил маркиза представить его Императрице, но маркиз не хочет и по причинам весьма основательным. Многие купцы, на которых Порталис ссылается, приходили к маркизу справляться, кто он такой, и говорили, что он им должен, а Порталис говорит, что он не занимал ни у кого, кроме негоцианта Грелэна.
Воскресенье, 10.
В полдень мы, Пюнсегюр и я, были представлены Ее Величеству вице-канцлером, графом Остерманом , причем целовали ее руку. Императрица возвращалась из церкви, где слушала обедню в честь орденского праздника Александра Невского. Эта государыня очень величественна, на лице ее написаны благородство, доброта
и любезность.
Теперешний дворец, недавно выстроенный, представляет собою совокупность многих отдельных, деревянных и каменных домов, весьма искусно соединенных. Вход украшен колоннами; за прихожей следует большой зал, а за ним другой, где Ее Величество принимает иностранных послов. Затем следует зал, еще больший, занимающий всю ширину здания и разделенный колоннами на две части: в одной танцуют, в другой играют в карты.
Маркиз представил нас графине Румянцовой , матери знаменитого фельдмаршала, которая в восемьдесят лет пользуется цветущей старостью, радуясь успехам своего сына и внука . Мы были представлены также двум графиням Чернышевым (женам Ивана и Захара), мужу последней из них, и всем фрейлинам .
Затем мы присутствовали при орденском обеде в тронном зале, причем Императрица и все участвовавшие были в костюмах, присвоенных ордену зрелище очень внушительное. За обедом играла музыка и превосходно пел один кастрат.
Обедали мы у графа Лясси. Как только я вошел, хозяин отвел меня в сторону, чтобы сообщить, что он получил письмо от де-Вержена, в котором министр говорит обо мне с большим интересом. К этому Лясси прибавил, что я могу распоряжаться его домом как своим собственным и что он готов мне служить чем может. Это мне доставило большое удовольствие, так как Лясси самый лучший из здешних представителей дипломатического корпуса и я именно имел в виду сойтись с ним. Он обладает благородной внешностью, умом, непринужденностью в обращении и весьма вежлив.