Был с визитом у графини Шереметевой , и так как моя карета уехала в виду того, что я останусь ужинать, то мне пришлось ехать к гр. Шуваловой в санях. Там я застал принца Ангальта; он был в мечтательном настроении и спросил, что я предпочитаю, Альзиру или Заиру. Я отвечал, что первая пьеса хороша в чтении, а вторая на сцене и кроме того я предпочитаю Заиру в качестве любовницы. Это ему очень понравилось и он вполне со мной согласился.
Понедельник, 11.
При дворе праздник св. Андрея. Утром я там был. Нарышкина опять дежурная, как я и думал. Вечером я танцовал с ней менуэт и сказал, что нахожу его слишком коротким. Потом она заставила меня танцовать с девицей Корсаковой. Шутил с гр. Андреем по поводу его именин, говоря, что если бы знал это, то прислал бы ему поздравительные стихи.
Вторник, 12.
После обеда разговаривал с гр. Брюлем о здешнем обществе, граф говорит, что здесь трудно завязывать приятные интриги, потому что барышни тотчас же заговаривают о браке, как только вы скажете им какую-нибудь любезность. Затем он говорил о чувствительности принца Ангальта, о его любви к девице Плещеевой (Plechef), самой красивой и добродетельной во всей Москве. Однажды, у гр. Разумовского, слушая трио из Земиры и Азора, принц Ангальт стал печальным и рассеянным. Увидев это, гр. Брюль сделал ему знак, напомнивший Плещееву (?), тогда принц вдруг вздрогнул и конфузливо попросил избавить его от таких напоминаний. Эта застенчивость
и конфузливость дает понятие о чувствительности его сердца и заставила меня питать к нему истинную дружбу.
Среда, 13.
Утро прошло без приключений. Вечером был у гр. Андрея Разумовского, который с каждым днем становится со мною любезнее. Ужинали вместе у гр. Шуваловой, дорогой я просил за Порталиса. Граф отвечал очень любезно и откровенно, обещая сделать что может, но посоветовал мне попросить еще графа Ивана Чернышева, как морского министра, так как Порталис хочет поступить в морскую службу.
Приехав к гр. Шуваловой, мы там застали принца Ангальта. Шувалов продекламировал мне несколько стихов из сочиняемого им послания к человеку, призванному к делам из отставки. Довольно легко написано, есть хорошие стихи.
За столом я сидел рядом с принцем Ангальтом. Мы говорили о чувствах и дружбе между женщинами. По этому поводу он мне привел в пример дружбу Плещеевой и другой девицы. У одной из них случился пожар; она прежде всего бросается спасать шкатулку с письмами подруги, не обращая внимания ни на что другое; а подруга, узнав о пожаре, вскакивает с постели и, в ночном костюме, хочет бежать справиться о судьбе своего друга.
Суббота, 16.
Все утро я просидел дома, где и обедал. После обеда у меня был маленький кн. Долгорукий, а потом явился Порталис. Мы говорили о графине, я был очень весел и шутил над ним, а он отмстил мне сообщением, что, по словам Шереметева, Пюнсегюр тоже влюблен в Нарышкину. Это на меня подействовало, я стал угрюм и грустен. К довершению неудовольствия, Пюнсегюр просил меня поехать с ним к генералу Солтыкову . Дорогой я старался выведать от него, уедет ли он весною, но ничего не добился. Судя по многим признакам, по его склонностям и поведению, я думаю, однакоже, что он влюблен в Нелединскую.
Воскресенье, 17.
Вечером мы были в театре. Порталис ничего не сказал своей графине, хотя собирался говорить с ней в последний раз перед отъездом из Москвы. Выходя из театра, он получил суровый выговор от гр. Чернышевой, жены Захара, которую нечаянно толкнул в толпе. Это самая злая женщина в мире и по временам очень нахальная. Это одна из тех мужчинообразных женщин, о которых говорит Дидро, и которые особенно противны мужчинам.
Понедельник, 18.
Сегодня, в 8 часов утра, я был у гр. Андрея, который едет с великим князем в Петербург. Мы обещали писать друг другу и расстались очень дружелюбно.
В 10 часов был у меня принц Ангальт. От имени одной дамы он просил у меня стихов, написанных мною для гр. Андрея, в день его именин. Я думаю, что эта дама подруга девицы Плещеевой. Затем он говорил о кн. Лобковиче, австрийском после, и его соперничестве с гр. Лясси, гордость которого не может перенести первенствующего положения Лобковича. Я при этом подумал о положении нашего маркиза, немножко подчиняющегося гордому испанцу и потому находящемуся между двух огней. Постараюсь сделать так, чтобы он взял верх, что вполне возможно благодаря его богатству, достаточному, чтобы держаться на высоте положения.
Принц Ангальт предложил мне обедать у гр. Панина, с кн. Екатериной Романовной Дашковой. Я сказал об этом маркизу, который был очень польщен таким вниманием; мы отправились все вместе. Я с большим интересом наблюдал эту женщину, прославившуюся той ролью, которую она играла при революции , своим характером и честолюбием, поссорившим ее с Императрицею. За обедом она говорила мало, может быть потому, что мы тут были она терпеть не может французов. Англичан она, напротив, очень любит. Она часто ездит в Ирландию, где проводит несколько времени с своим сыном, воспитание которого поручила Юму . За столом я сидел рядом с принцем Ангальтом и, говоря о вкусах княгини Дашковой, о любви ее к английской литературе, вспомнили о сантиментальном путешествии Иорика, которое ей особенно нравится. Принц обещал перевести мне несколько страниц из одного немецкого журнала, по этому поводу.