Всего за 239 руб. Купить полную версию
В конце августа вернулись в Москву. Мама ни в какую не хотела оставаться в Житомире, хотя у отца там была не то что квартира целый дом. Лишиться московской прописки и переехать в эту глушь?! Ни за что!.. И в этом в полной мере проявился характер Веры Антоновны. Конечно, она хочет сохранить семью, но лишить себя возможности ходить в театры, порвать связи со своими подругами? На это мама решиться не могла. Вера Антоновна была очень умной женщиной, но в данном случае она просчиталась!.. А ведь могла выиграть!..
Отец уже много-много позже признавался, что вовсе не собирался связывать свою судьбу с Зоей Аркадьевной узами брака и бросать двух сыновей из-за любовной интрижки, потому что по-прежнему любил свою жену. Но, как говорил он сам: «Я с Зоей расстался еще в апреле, предложил твоей маме все вернуть на прежние места, но она этого не захотела» Он тоже весь был соткан из противоречий.
Ее противница поступила более мудро. Она безо всяких объяснений бросила кавторанга, поставила крест на своей театральной карьере, предоставив трагику Папазяну допивать армянский коньяк в одиночестве, без своей Дездемоны, и переехала в Житомир насовсем. Не беда, что любовнице
начальника училища по статусу не положено жить в служебной квартире. В городе много желающих сдать внаем жилье, и Зоя Аркадьевна без колебаний согласилась со своим двусмысленным положением любовницы, сняв за счет Глеба Сергеевича двухкомнатную квартиру в центре города. И пусть городские сплетницы обливают ее грязью!.. Она хочет только одного: быть рядом со своим возлюбленным! И этой своей решимостью, этой «самоотверженностью» много выиграла в глазах полковника Десницкого.
А мама?.. Уверен, способом, который она выбрала, чтобы удержать Глеба Сергеевича возле себя, она заранее обрекала свое самое главное желание на провал. Вместо того чтобы окружить мужа лаской, любовью и заботой, чтобы «изменник» почувствовал, как дорог он ей и сыновьям, как они не могут жить без него, она писала жалобы начальству, писала в партком последнюю и самую надежную инстанцию, как считало подавляющее большинство брошенных советских жен. Да, в какой-то степени Вера Антоновна добилась своего: товарищу Десницкому объявили «строгий выговор с предупреждением за моральное разложение». Угроза исключения из партии подействовала. В то непростое время положить партийный билет на стол означало только одно конец. Конец карьере, конец благополучной жизни, конец всему. И в результате, как полагала моя наивная мама, эта угроза подействовала: отец «вернулся» в семью, но с условием, что мы все переедем к нему в Житомир. Скрепя сердце мама согласилась, и 2 июня 1950 года мы с Киевского вокзала отправились к своему новому месту жительства.
Я ликовал!.. Ведь это походило на увлекательное приключение: новые места, новые товарищи!.. А бедная мама ходила по дому с покрасневшими от слез глазами. Переехать всей семьей из одного города в другой дело непростое. И чтобы помочь маме, папа специально приехал в Москву. Но, видимо, постоянно находиться рядом с женой он не смог, и 1-го числа, в День защиты детей, мы с ним сбежали из дому и отправились в парк ЦДКА на последнюю московскую прогулку. Побродили по аллеям, покатались на лодке, а на теннисном корте посмотрели матч, в котором играл чемпион Советского Союза Николай Николаевич Озеров. Конечно, я не думал тогда, что через 20 лет мы станем с ним друзьями, несмотря на существенную разницу в возрасте.
Дом, в котором мы жили летом 47-го года, начальник училища давно отдал под детский садик, и первое время нам пришлось, как и в Москве, ютиться практически в одной комнате. Правда, в квартире, рядом с кухней, была еще одна: крохотная и неудобная, к тому же проходная, но она была отдана Глебу Сергеевичу в личное пользование. И как кабинет, и как спальня. Конечно, я замечал, что между родителями возникло какое-то отчуждение, но девять лет совсем не тот возраст, чтобы придавать серьезное значение таким пустякам. К тому же папа каждый день ночевал дома, и Новый, 1951 год мы встречали все вместе. Пришло много гостей, было шумно, весело, и казалось, былое счастье вновь вернулось под крышу нашего дома.
Но так нам всем только казалось. В то время как за новогодним столом в нашем доме все гости дружно прокричали «ура!», Зоя Аркадьевна, покинутая свои любимым, сидела одна в снятой на папины деньги квартире и терпеливо ждала. И ведь дождалась!
Несмотря на партийный выговор, Глеб Сергеевич, оказывается, не сдался. Продолжал изредка встречаться с ней и в конце концов весной 51-го года подал на развод. Конечно же мама ему отказала, и началась судебная тяжба, которая длилась три года. Одна судебная инстанция следовала за другой: районный суд городской областной республиканский Не знаю, на каком этапе, но какой-то из этих судов удовлетворил ходатайство отца и постановил развести моих родителей. То гд а наступила очередь мамы. Она подала встречный иск и прошла тот же путь, что и отец: районный суд, городской, областной, республиканский Теперь уже суды отказывали маме. И наконец
Помню, в конце января 54-го года мы втроем (мама, Боря и я) приехали в Москву на целую неделю. Для нас с братом это путешествие было потрясающей экскурсией, тем более что мы пропускали занятия в школе на вполне «законных» основаниях мама сама предложила нам сопровождать ее в этой поездке. А для нее самой визит в столь дорогую ее сердцу столицу был одним сплошным мучением, самым последним шансом сохранить штамп в паспорте. Но Верховный суд СССР отказался удовлетворить ее иск!..