Всего за 239 руб. Купить полную версию
Родину продам!..». Так говорил один наш знакомый.
Одного я до сих пор не понимаю: как этой женщине удавалось пробраться через суровый солдатский кордон? Неужели и у нее был пропуск в строго охраняемую зону?..
Дом наш стоял на высоком берегу, совсем рядом с пляжем. Нужно было выйти из калитки, повернуть налево, увязая в рыхлом, почти белом песке, пройти несколько метров мимо поросших редким ивняком дюн, и перед тобой открывалось море!..
Это было как удар под дых!.. Я остановился и, не обращая внимания на призывы мамы, долго не мог двинуться с места. Над моей головой шумели мохнатые сосны, соленый ветер, пахнущий йодом, трепал мой чубчик на голове, а я все стоял и смотрел, как белые барашки волн, ударяясь о песчаный берег, исчезают, превращаясь в прозрачные пузыри наподобие мыльных. Тех, что пускали мы в Москве с балкона дома в Капельском переулке.
А вот купаться в море я не любил. В детстве я был страшный неженка, и шестнадцатиградусная вода в заливе, казалось, была налита сюда из Северного Ледовитого океана. Поэтому я всячески старался избегать эти водные процедуры. Но мама решила закалять своего болезненного мальчика, и потому каждый день после принятия солнечных ванн она силой затаскивала бедного ребенка в ледяную купель. Кончилось все это тем, что я простудился, и нам пришлось даже на какое-то время переехать к Илечке в Ригу, чему я был несказанно рад.
Когда болезнь отступила, мы отправились с мамой на прогулку в Старый город. И эта прогулка тоже походила на путешествие в страну сказок. Vec Riga (Старая Рига лат.) в войну достаточно хорошо сохранилась. Порушены были только кварталы, находящиеся возле вокзала и железнодорожного моста через Даугаву. В остальном же старинные домишки XVXVI веков по-прежнему лепились дружка к дружке, образуя причудливое кружево узеньких улочек и переулков. Особенно мне понравилась одна из них. Став посреди этой улицы, взрослый человек, раскинув руки, мог коснуться стен домов, стоящих по обе ее стороны. А называлась она очень громко и грозно Troksnuiela, что в переводе означает «Шумная улица». А ведь и правда, в таком тесном, узком пространстве звуки усиливаются, и может статься, в Средние века на этой улице стоял невообразимый шум.
Как я любил Старый город!.. Когда мы уже всей семьей жили в Риге, я частенько бродил по его закоулкам, среди торговых лабазов или просто жилых домов. И всякий раз эхо давно прошедшего времени отзывалось в моем сердце душевным волнением и трепетным ожиданием грядущих перемен.
Отец закончил войну в Вене и даже был участником Парада Победы в июне 1945-го, но память моя почему-то не сохранила самый момент возвращения его домой. Или мы с мамой уехали в Прибалтику раньше, чем он вернулся в Москву?.. Или память у меня такая дырявая?.. Не знаю. Но вот приезд его к нам в Майори я помню отлично. Мои опасения, что меня вновь ожидает встреча с колючим, небритым дядей, не оправдались. На этот раз Глеб Сергеевич был гладко выбрит, надушен каким-то очень вкусным одеколоном и одет не в зеленую армейскую форму, а в белый чесучовый костюм. Ну, точь-в-точь красавец из немецкого журнала мод, который мы нашли в комнате для прислуги в Риге и который мама присвоила себе. Не знаю только, спросила она Илечку, можно ли его взять, или взяла тайком.
Я влюбился в отца с первой минуты. Подтянутый, стройный, зеленоватые глаза с поволокой, упругая походка!.. Недаром он производил такое убийственное впечатление на всех женщин без исключения. И на молодых, и на вполне зрелых. И когда был молодой, и когда увы! достиг пенсионного возраста.
Отец вышел в отставку в чине генерал-майора. Деятельный, энергичный, он не мог сидеть без дела и, я думаю, именно поэтому придумал пионерскую игру «Зарница». Я говорил ему: «Батя, ты впадаешь в детство». Но Глеб Сергеевич был счастлив и до самой своей смерти в 1975 году являлся начальником штаба этой всесоюзной игры. Во многом благодаря стараниям отца «Зарница» стала очень популярной: в нее играли и на Дальнем Востоке, и в Прибалтике, и на Урале. Центральное телевидение устраивало специальные передачи, «Комсомолка» регулярно печатала репортажи одним словом, дело было поставлено на широкую ногу. И вот однажды знакомый режиссер учебной программы ЦТ, женщина бальзаковского возраста, решила преподнести Глебу Сергеевичу сюрприз. На передачу в качестве закадрового диктора она пригласила меня, ничего не говоря отцу. Я согласился принять участие в этом розыгрыше, послушно сохраняя свое инкогнито. И вот наступил момент эфира. Я надел наушники и сел в дикторскую студию наверху, рядом с аппаратной. Отец расположился внизу в эфирной студии. Передача началась. У меня были наушники, и я мог слышать все переговоры в аппаратной, поскольку
именно оттуда мне давали команды, когда я должен начинать читать. Все шло благополучно: отец рассказывал о новом этапе игры, я читал закадровый текст, как вдруг Во время одного из киносюжетов, именно тогда, когда наступила моя очередь работать, я услышал в наушнике: «Красивый мужчина!.. Да Не то слово!.. Ты могла бы с ним?.. Спрашиваешь» Я чуть не подавился текстом от смеха. Эфирная бригада состояла из одних женщин, им так понравился Глеб Сергеевич, что они совершенно забыли, что я их слышу. Когда после передачи мы с отцом вышли на улицу, я пересказал ему нечаянно подслушанный диалог. Мой немолодой уже папочка был явно польщен.