Максим Горький Открытое письмо господам Ж.Ришару, Жюлю Кларети, Рене Вивиани и другим журналистам Франции
Я познакомился с гейзерами красноречия, которые вызвала из ваших чернильниц моя статья о займе, данном правительством и финансистами Франции Николаю Романову на устройство в России кровавых экзекуций, военно-полевых судов и всевозможных зверств, я познакомился с вашими возражениями мне и не поздравляю вас!
Союз с так называемым русским правительством идёт вам в пользу: вы стали обращаться с логикой, правдой и благородным французским языком, точно казаки с женщинами. Насилие, как видите, ещё потому гнусно, что оно развращает даже посторонних и равнодушных зрителей его, что и случилось с вами.
Я никогда не отвечаю на личные выходки против меня, и чем они грубее, тем скорее забываешь их, но, господа, вы обвиняете меня в неблагодарности и я должен объясниться.
Вы говорите: «Мы встали на защиту Горького, когда он сидел в тюрьме, а он»
Позволю себе дать вам добрый совет: если однажды, по неосторожности или по иной причине, вы дали свободу своим человеческим чувствам, не хвастайтесь этим! Нехорошо
«Я был добр к тебе ты должен за это заплатить мне благодарностью!» вот что звучит в ваших словах. Но я не чувствую благодарности и доброту вашу считаю недоразумением.
Я не мученик и не страдалец, каким вы меня усердно изображали, я просто человек, который уверенно делает своё небольшое дело, находит в работе полное удовлетворение, а если меня за это иногда ненадолго сажали в тюрьму я там отдыхал от естественной усталости, не ощущая особенных неудобств, не говоря уже о страданиях.
С точки зрения здравого смысла вам, господа, следует желать, чтобы я в тюрьме сидел возможно чаще и дольше, а когда вы протестуете против этого, меня такое поведение извините смешит.
Ибо мы враги, и непримиримые, я уверен. Честный писатель всегда враг общества и ещё больший враг тех, кто защищает и оправдывает жадность и зависть, эти основные устои современной общественной организации.
Затем, вы говорите ещё: «Мы любим Горького, а он»
Господа! Искренно говорю вам: мне, социалисту, глубоко оскорбительна любовь буржуа!
Надеюсь, что эти строки вполне точно и навсегда определят наши взаимные отношения.