Дверь открылась и Артемьев широко заулыбался. Перед ним стоял Денич, тот самый весельчак-поручик, с которым они столько времени провели бок о бок в строю, в длинных переходах, с которым воевали.
Внешний вид Денича удивил Георгия. Поручик как будто запустил себя. Он был не стрижен, челка свисала до ушей, зарос клочковатой бородой. Лицо было в шрамах. Он поправил указательным пальцем большие очки, шмыгнув носом, А, Георгий рад видеть, не ожидал, словно без эмоций проговорил поручик, дернув головой в знак приглашения и отвернувшись пошел к столу у окна.
Георгий снял шинель, разулся и проследовал за ним. Он сел напротив Денича за небольшой кухонный стол.
Как поживаешь, Петр? прервал тишину Артемьев.
Лучше и представить нельзя, усмехнулся Денич.
Да ладно, что за печаль в твоем голосе? Жив-здоров. Две руки, две ноги.
Тебе не сказали? загадочно сказал Денич и наклонил голову, приподняв очки. Георгий не сразу понял зачем он это сделал, но затем поручик постучал по левому глазу, и Артемьев услышав характерный звук, понял, что глаз был стеклянным.
Две руки, две ноги и половина глаза, хриплым голосом продолжил поручик. Георгий уловил пары алкоголя в воздухе после этих слов.
Это война, Петр, коротко ответил Артемьев.
Ты думаешь, я не знаю? немного озлобленно ответил Денич.
Если знаешь, то почему так запустил себя? прямо спросил Артемьев, я не собираюсь тебя жалеть, не жди этого. У меня простреляно плечо, так что половина руки онемело. Пальцы после удара от приклада скрючились и приходится регулярно их разрабатывать вот так, Артемьев быстро сжал и разжал пальцы на левой руке, по моей голове столько раз били, что я удивляюсь, как до сих пор не разучился говорить. А недавно я провалился под лед и свалился с лихорадкой и воспалениям легких. До сих пор я то и дело кашляю и чувствую небольшой жар. И это только начало войны. Капитана Николаевского пристрелил предатель-социалист. Ты сидишь здесь живой. Да, глаза нет, но ты все еще видишь. И при этом жалеешь себя. Я тебя не понимаю, Петр.
Все сказал? коротко спросил Денич.
Все.
Зачем