Простите, вы кто, собственно такой и что вам нужно? поправив круглые очки спросил Феглер и спрыгнул с подоконника.
По-вашему, я зря был ранен, зря ношу георгиевский крест на себе? продолжал Артемьев, не обращаясь ни к кому конкретно.
Сударь, я к вам обращаюсь, вы кто будете? переспросил Феглер.
Я сейчас на своих ногах и скоро покину лазарет, но есть и другие! Артемьев обернулся и крикнул в сторону коридора, заходите!
В дверь вошли сопровождавшие Артемьева раненные солдаты и Анна.
Или может быть им стоит помереть из-за вашей мнительности? Остаться вечно хромыми и контуженными?
Врачи зашептали, по лекторию волной прокатился недовольный гул.
Это Фрол Афанасьев, его ранило в бедро в первом бою. Кровь
хлестанула таким фонтаном, что только один из храбрых врачей, что не побоялся оказаться на поле боя вместе с простыми солдатами успел вовремя наложить жгут и спасти солдата. А это Дмитрий Коржухов, Артемьев указал на солдата с перевязанной головой, его ранило осколком от гранаты в голову. Он лежал среди трупов в полном беспамятстве. И только полковой врач не дал его похоронить с остальными, услышав слабое биение сердца, Георгий замолчал. Зал наполнился напряженной тишиной, тяжело осевшей в воздухе.
Какими докторами вы хотите быть? Теми, кто спасает жизни? Или теми, кто из-за жажды тридцати серебряников готов позволить умирать своим братьям Георий сделал картинную паузу, я вас спрашиваю?! он повысил голос, сделав резкий шаг вперед.
Врачи переглянулись. Те, кто стоял спереди невольно отступили. Тишину нарушил один из тех, кто был постарше, сказав остальным, расходимся, друзья. Лично у меня завтра смена.
И у меня, сказал другой.
У всех нас! почти хором ответили остальные.
Доктора стали расходиться, кто-то похлопал Артемьева по плечу, кто-то с уважением глядел на раненных, обещая завтра обязательно осмотреть их.
Феглер ушел вместе со всеми, злобно скосив глаза в сторону Артемьева. Георгий же постарался сохранить непроницаемое и холодное выражение лица, сдерживая свое довлетворение.
Когда помещение лектория освободилось Анна радостно взвизгнула, Георгий, Георгий, вы мой герой! она обняла его, нежно поцеловав в щеку.
Красиво сказал, Георгий. Только это, не Фрол я, а Пантелей. Да и не было такой истории-то со жгутом.
А я не Дмитрий вовсе, а Даниил. И голову мне прикладом пробили, а не осколком. Да и в трупах не лежал я
Да знаю-знаю, что вы как дети малые. Неужто не поняли, что я для них это. Припугнуть дабы. Ну подумал, что вы не подведете и подыграете, если что вдруг не по плану пойдет.
Солдаты рассмеялись. На следующее утро врачей в лазарете было даже больше, чем требовалось. Многие вышли не в свою смену, стараясь оказывать раненным должный уход. Феглера нигде не было видно, хотя Георгию очень хотелось его найти и потолковать с подстрекателем.
В этот же день прибыл некий офицер с документами за подписью генерала Верцинского. Георгию официально был одобрен отпуск на месяц для отбытия в Томск, не считая дней нахождения в пути. Вскоре Артемьева должны были выписать из больницы, и эта мысль непристанно волновала его. Он, казалось бы, еще недавно жил своей обычной жизнью, но совершенно забыл, как ею жить. Он привык отдавать приказы, привык подчиняться приказам, привык ходить в строю, привык к строгому распорядку, к скудному питанию, к пульсирующему чувству опасности и внезапной тревоги, он спал, слыша каждый шорох и подскакивал от малейшего, даже самого слабого шума. Но теперь целый месяц ему предстояло жить среди мирных людей. Да, они будут взволнованы войной, да, их жизнь поменялась и может быть даже стала тяжелее, но это по-прежнему была мирная жизнь. Артемьев знал, что всегда будет чувствовать себя не в своей тарелке с теми, кто не воевал. Они никогда не смогут понять его до конца. Он всегда будет казаться им очерствевшим или жестоким, а может быть безразличным или одиноким человеком. С другой стороны, рано или поздно наступит мир, а погибать Артемьев не собирался, поэтому напомнить себе о том, как жить вне войны будет полезно.
Вечером, прохаживаясь по коридору, взгляд Артемьева зацепился за знакомую фигуру, Феглер! Георгий узнал зачинщика неудавшейся стачки и осторожно направился вслед за ним.
Феглер зашел в уборную. Артемьев остался ждать его у двери. Когда врач вышел, Георгий с силой толкнул его в грудь, так что тот буквально залетел обратно. Артемьев быстро взял из коридора стул и подпер ручку туалетной двери изнутри, чтобы посторонний человек не смог ее открыть.
Ч-что вы себе позволяете, завопил Феглер.
Георгий поднял его за грудки и вновь швырнул на пол. Феглер, спотыкаясь, отползал назад.
Как вы смеете, я буду жаловаться! Я сдам вас в полицию! Феглер поднялся на ноги.
Георгий после короткой паузы сделал несколько резких шагов к Феглеру, и схватив его за волосы, стукнул головой о стену. Георгий не прикладывал особой силы, но скосил удар, отчего кожа на лице врача лопнула и по лицу струей потекла липкая кровь
Ты знаешь кто мы, а, фигляр?
Феглер испуганно запричитал, прошу вас, прошу, отпустите!