Огафьюшка, крикнул. Иди сюда, Огафьюшка! А Огафьи нигде нет. Сидит только под столом зайчиха да лапками слезы вытирает. Взял ее на руки Юван, начал гладить. Догадался он, что Огафья это от страха в зайчиху превратилась. И всего боится зайчиха: шороху в лесу, крика зверей, лая собак.
Трудно одному стало жить Ювану, да что поделаешь? Сам виноват. Собак стал сам кормить, оленей пасти. Помогла ему звериная вода.
Только с тех пор манси никогда не бьют зайцев: не хотят, чтобы у них было трусливое сердце.
Тайга принимает только отважных.
ТИМКА-ПАУЛЬ
Уже три раза болота замерзали и оттаивали три раза осыпался лист с деревьев с тех пор, как Тимка с отцом был в русском селе и видел эту девушку. Когда уезжал Тимка обратно в тайгу, она сказала, что ждать его будет. Да уж очень сердит отец Тимки. Не надо отцу в юрту русскую девушку.
Плохая мать будет русская девушка. Оленя поймать не может. Нярки, унты, совики сшить не сумеет. Плохая жена будет русская девушка. Пропадет с нею Тимка. Разве такая жена нужна парню манси? говорит отец.
Но Тимка слушать его не хочет. Ничего ему не мило! На охоту стал ходить редко. Собаки к юрте зверя пригонят, а он и стрелять не хочет.
Думал отец, что пройдет это у парня, да смотрит нет! Тоскует сын сильно. Совсем перестал спать.
Что делать? в отчаянии думал старик. Худой дух поселился в Тимке, не дает ему спокойно жить.
Лечить надо, говорит старуха Самбиндалиха.
Долго думал отец и решил ехать далеко к горам, где жил старый шаман. Может, он поможет вылечить Тимку.
Полстада оленей отдал шаману отец. Тот велел приехать с Тимкой. Приехали. Закрыл окна шаман, каждую щелочку прикрыл, чтобы свет не проник в юрту, затопил жарко чувал, надел на себя украшения, взял бубен и стал кричать да созывать всех шайтанов.
Долго молился шаман, долго созывал помощников своих, советовался с ними, а потом как брызнет на Тимку водой. Тимка вскочил, оттолкнул шамана в сторону, прыгнул на упряжку и домой поехал. Обидно Тимке, что не в свои дела шаман лезет.
Шаман рассердился не на шутку. Долго молчал, а когда отец стал собираться домой, сказал ему, что сам видел, как злой дух выскочил из Тимки. Спокойно теперь будет жить парень. Все забудет!
Обрадовался отец. Благодарил шамана, угощал.
Один сын! Все ему останется! Мало мне жить осталось. Счастья сыну хочу.
Прошло лето. Подули ветры, унесли опавшие листья в лога.
Дни стали короче, пошли дожди, а Тимка совсем перестал разговаривать. Возьмет отец свою санголу, думает песней развлечь Тимку, но тот сразу выходит из юрты.
Только прошел первый снег, запряг Тимка оленей и уехал.
Ждет, ждет отец нет парня! Куда девался? Неужели не придет больше в родную юрту? Нет, не смог старый шаман помочь горю старика. Захворал старик. Горе не дает ему жить. Какая беда с Тимкой? Почему
оставил сын его одного? Что сделала с Тимкой русская девушка?
Снова поехал старик к шаману. Сердито встретил старика шаман и сказал:
Шайтаны мои сказали, что злой дух живет в твоей юрте. Если ты сожжешь свою юрту, тогда уйдет беда из твоего дома.
Всю дорогу, пока ехал назад, старик плакал. Вот и родная юрта. Много лет прожил он в ней. Каждый уголок, каждый сучок дорог старику. Неужели правду говорит шаман? Несколько раз обошел старик юрту. Посидел на пороге. Встал. Снова обошел и низко поклонился каждому углу.
Принес бересты, уложил все это посередине юрты, положил сухие дрова и поджег!
Больно смотреть старику, как огонь охватил все, затрещали, рухнули сухие бревна, и юрты как не бывало.
Сидит обессилевший от горя старик на пеньке и вдруг слышит звуки бубенцов. Олени едут, гостей встречать надо. Какие гости? в страхе думает старик. Что я им скажу?
Из-за поворота выбежала упряжка оленей. С нарт соскочил Тимка и, счастливый, подвел к отцу русскую девушку. Удивился и испугался старик. Что теперь делать? И пригласить гостей некуда. Все сжег! А Тимке и горя мало. Откуда только сила взялась? Дивится старик, видит, как у Тимки в руках все спорится. Скоро Тимка и юрту новую срубил. Сколько счастья пришло в нее!
Так и осталось то место в тайге, где счастливо прожили свою жизнь Тимка с русской девушкой, и зовется оно Тимка-пауль.
АГРЫЧ
Соберутся со всех дальних юрт, разукрасят нарты свои, разукрасят оленей ремнями разноцветными да звонкими разноголосыми колокольчиками. Сами оденутся в новые совики, унты. Женщины наденут разноцветные, обшитые широкой каймой платки. Заплетут в тяжелые косы всякие украшения: бусы, монеты, пуговицы. Детей посадят в берестяной тотап, укроют тепло шкурами, привяжут к нарте крепкими ремнями и готовы в гости ехать.
Выстроятся оленьи упряжки в ряд, что конца и краю не видать. Нагрузятся мясом, шкурами, птицей да рыбой, нярками, унтами и поедут в русское селение.
Русские встречали приветливо. Любовались оленями, покупали, меняли товары. Так было и в этот день. Только старый Григорий отстал от своего ряда, загулял где-то. Да какая беда? Разве страшно Григорию? В лесу он как дома. Ждать его некому.