Танья-богатырь! Танья-богатырь! шепчет халей.
Подошел богатырь, поднял халея, расправил ему крылья, спрятал себе за пазуху.
Скоро теплый дух Таньи оживил халея.
Зачем в дорогу большую летел? Зачем Танью звал? спросил богатырь.
Воин Алыч послал Танью искать, а найти сказать: пусть вперед ветра летит Танья. Враги на землю пришли.
Выпрямился Танья-богатырь, плечи расправил и говорит:
Обожди. Силы от родной земли-воды набраться надо.
Пошел к реке Танья, по колено встал и давай воду пить пригоршнями. Пил, пил, пока нярки на песке не показались. Потом к лесу направился. Схватил сосну под самый комель и на берег с корнем легохонько вышвырнул. Подошел к кедру, потянул да сам по колено увяз, а кедр только ветками помахивает.
Снова вернулся Танья к реке, встал на колено и пил, пока река наполовину меньше не стала.
Полетели тогда на берег кедры, пихтачи и лиственницы, а халей со страху спрятался в тальниках прибрежных.
Как не увидеть шерсти на оленьих копытах, так врагам земли нашей не видать! громом прокричал Танья и пал на колени лицом к солнышку, низко земле отца-матери поклонился, горсть ее в лузан положил, перекинул лук и крикнул халею:
Не отставай от меня, птица!
И пошел мерить землю Танья шагами-верстами. На широких лугах трава к земле гнулась, тайга расступалась. Ветер крылья свои отдал Танье!
Раз и еще раз солнце пряталось за дремучий лес, а когда покатило в третий раз, услышал Танья знакомый крик птицы.
Остановился Танья. Видит: халей низко у земли летит. Прислушался: стон кругом. «Неужто земля человеком стонет?» подумал богатырь.
А стон все громче да громче, прямо за сердце ловит.
Выбежал богатырь на берег и замер на миг. По берегу воины лежат, будто уснули, только черной тучей птицы над ними кружат. Поодаль в логу костры горят, а по могучей реке чужие калданки плавают.
Притаился Танья, ночи скорой дождался да Алыча-воина искать стал. Долго ходил по берегу среди убитых братьев. Снова услышал халея крик. Побежал Танья да тут и Алыча нашел.
Взглянул Алыч в чистые глаза Таньи, вздохнул полной грудью, и слеза теплая по щеке покатилась. Взял богатырь эту слезу в ладонь да к реке могучей отправился. Опустил в реку слезу воина почернела река, волны вздыбила, опрокинула, смыла с берегов все калданки. А Танья тем временем достал из лузана землю родную и на берег кинул. Зашевелились, проснулись, поднялись воины храбрые, схватили луки свои и снова в бой пошли.
Прогремел Танья громким голосом, затряслись деревья могучие, с перепугу птицы на разные голоса заорали, тучей в небо взлетели, солнце закрыли.
Взглянул вдаль Танья, тяжело вздохнул: не видать конца-края войску вражьему.
Ничего, Танья-богатырь. Веди нас, проговорил Алыч-воин. На родной земле и заяц силен.
И пошел Танья на смертный бой. Стрелы тучей в Танью летели, а он от них словно от комариного роя отмахивался. Развернет плечи Танья, только кости хрустнут, и летят тогда враги в разные стороны: кто в реку летел, кого через лес перекидывал, кого к небу подбрасывал.
Сколько шел тот бой, разве Торум знает не запомнить человеку. Перебили врагов. Тихо стало. Приумолкла река, пригорюнился лес. И опять войско спит мертвым сном, теперь уже беспробудным. Не осталось у Таньи живительной земли от отца-матери. В этот раз стрела не задела, не ранила.
Видит Алыч-воин: Танья к реке тяжело идет, пошатывается да и повалился вдруг.
Подбежал к Танье, а у того из глаз свет выкатывается, а из всех ран кровь густая, горячая хлынула. Притащил Алыч воды в пригоршнях только губы Танье помазал.
Захотел Алыч ближе к реке подтащить богатыря не может. Давай бегать Алыч от берега к Танье, как горностай, туда-сюда. Одну рану водой зальет, десять других открывается.
Видит Алыч: нет толку от старания его. Сел около Таньи, задумался. Птица мест, родных не забывает, а человек и подавно. Надо тащить Танью к земле отца-матери.
Нарубил Алыч молодых сосен для ваг, уложил на них Танью и поволок. По лесам волок и лугам, мимо озер и болот. А из ран Таньи кровь ручейками горячими в землю сбегала.
Долго вез Алыч Танью, долго плутал по тайге. Обернется, поглядит на Танью и заплачет: Танья-богатырь все меньше и меньше становится. Привез Алыч Танью на родную землю. Открыл Танья глаза, вздохнул всей грудью и исчез, только глубокая яма на этом месте осталась да блеском черным вода на озерах и болотах покрылась вокруг.
Долго думушку думал Алыч-воин, как рассказать людям о Танье-богатыре, о его горячей кровушке, что вся в землю ушла.
Река сохнет название остается. Богатырь погибает имя в народе живет, говорил всем Алыч.
Не дожил и Алыч-воин, не узнал, что нашли скоро люди земное тепло и горячую кровь Таньи-богатыря нефтью звать стали.
ДОЧЕРИ ОТОРТЕНА
Первым солнце встречал Отортен, первого ветер ласкал Отортена, первым слышал он громкий плач улетающих птиц.
Когда забьют в бубен, позовут на бой всех туже лук Отортена, всех острей стрела Отортена.
Ай-я-я! Какой храбрый манси Отортен! говорили все.
За рога удержит сохатого, из берлоги достанет медведицу, переставит валун с места на место.