Марья, не поворачиваясь, ткнула возлюбленного локтем. Видимо попала, ибо «соколик» сначала сказал своё любимое некультурное слово, а потом пробурчал:
Угу.
Как сильно скучал «соколик», спрашивать явно не стоило. Бесполезно. За ту часть дня, которую они провели вместе, Марья услышала от Ивана только одну развёрнутую фразу, да и то не ей, а Кощею-супостату адресованную. Отвыкла она, что ли, от сурового царско-богатырского молчания? Кощей-то не дурак был поболтать. Особенно после того, как она его фокус с куклой говорящей разгадала. «Ох, и затейник! Марья улыбнулась, вспоминая. И надо ж так людей дурить! Вот если б не его подлая кощейская натура...» Марья из-за плеча взглянула на мужа законного. Ваня, сдвинув брови соболиные, смотрел вдаль очами синими. Марья попыталась вспомнить, чего это она за него замуж выскочила. Никто ж не неволил. Красавец, царевич с перспективами, ухаживал красиво как-то так, наверное? К тому ж упорный вон какой! И года со дня похищения не прошло, а добрался за тридевять земель. Кощея Бессмертного не убоялся опять же. Марья вздохнула. Тот бандит сейчас пыль из замка выметет, постелюшку свежим бельём застелить прикажет, плечики свои широкие расправит и по душу новой девицы отправится... «Бабник! Все они, мужики, такие. Вот только Ванечка, сокол ясный...»
Ванечка! Марья, не обращая больше внимания на запах, исходящий от супруга, повернулась к нему лицом. Ванечка, а ты мне верный был?
Ожидая непременного «угу», Марья чуть не упала с коня, услышав:
Марьюшка, да как ты подумать могла? Да что этот супостат наговорил тебе? Да я сапог дюжину истоптал, посохов дюжину стесал, дюжину лошадей...
Съел?
Съел! Тьфу ты! Дюжину лошадей загнал, тебя, мою красу, разыскивая! А то, что тебе эта костлявая гнида рассказала то навет беспардонный и подлый! Глазки Ивана уже не смотрели отрешённо вдаль, а бегали под испытывающим взглядом жены. Марьюшка, тебя одну кохаю...
Увидев, как сдвигаются брови жены, Иван быстро исправился:
...Люблю тебя одну, говорю! а потом зачем-то добавил: Ихь либе дихь! Те амо! И... э-э-э... лаф ю, Мэри!
Оценив внезапную разговорчивость и разнообразие словарного запаса, коим Иванушка ранее не отличался, Марья отвернулась и яростно пробормотала себе под нос:
Все такие!
Узкая тропинка послушно ложилась под копыта. Марья пересчитывала волоски в лошадиной гриве. За спиной Марьи продолжал сопеть Иван. После объяснения в любви на двух с половиной чужеземных языках он почувствовал необходимость подтвердить материальность своих чувств и попытался романтически схватить Марью за грудь. Марья, не оценив романтичность мужнина порыва и вспомнив боевые искусства, на которые всегда была горазда, ловко вывернулась, ответно заехала Ивану в глаз и ушибла мизинец об его каменную челюсть.
Иван руки от жены убрал, но обиду затаил и даже простецким «угу» на вопрос Марьи, скоро ли они доберутся до какого-нибудь жилья, не ответил. Вот так крепко обиделся на несправедливость. Ехал, сопел и иногда тихонько бормотал себе под нос: «Ведь две дюжины сапог, три дюжины посохов, табун лошадей... А она о чём? О бабах!»
Еле намеченная тропинка, ведущая через лес, постепенно превратилась в утоптанную широкую тропу. Откуда-то слабо потянуло дымом. Лошадка, которую беглецы экспроприировали из Кощеевой конюшни, не привыкшая к длительным переходам с двумя седоками, зашагала веселее, несмотря на усталость. Приободрилась и взгрустнувшая было Марья, ибо иметь мужа-изменщика и так не весело, но когда этот изменщик оправдывается, пересчитывая сапоги и палки, которые он уничтожил, ходя по чужим женщинам... очень это
выматывает, очень!
Решив, что можно сделать новую попытку поговорить, Марья спросила:
Вань, а откуда ты проведал о Кощеевой смерти? Ведь это ж тайна великая?
Иван явственно вздрогнул и дёрнул поводья так, что бедная лошадка обиженно всхрапнула. «И тут дело нечистое, опять загрустила Марья. Не ответит!» Однако Ивану самому надоело пересчитывать потери инвентаря и обмундирования, и он довольно охотно начал отвечать:
Так Ягуся же...
Марья встрепенулась. Поняв, что ляпнул что-то не то, Иван-царевич от локтей жены отодвинулся, насколько позволило седло, после чего внёс коррективы в свой ответ.
Яга, я хотел сказать. Баба Яга тутошняя. Местная то есть. По данному околотку ответственная, зачастил Иван. Она с супостатом чего-то не поделила, злая на него была, вот и нашептала... То есть я выведал у неё. Выведал, да! Хитрость применил великую и выведал.
Марья заинтересованно, припомнив рацион и любимые блюда-гриль классических злодеек, переспросила:
Хитрость великую?
Ответить Иван не успел из кустов на тропинку шагнула высокая чернявая статная женщина.
Ягуся... прошептал Иван.
3. Марья Моревна vs. баба Яга. Vol.1
Ягуся... выдохнул за спиной Марьи Иван, а сама Марья сразу поняла, что именно не поделил Кощей с «Ягусей», и какую великую хитрость применил разлюбезный Ванечка, выпытывая тайну Кощеева бессмертия.
Да и чего тут не понять? Местная баба Яга была молода и очень красива. Глаза у неё были чёрные, волосы у неё были чёрные, брови у неё были вообще чернее чёрного. И даже родинка в форме сердечка на щеке у Яги была чёрная-пречёрная и на вид совершенно бархатная. Одета была Яга так, словно не в лес, а на званый ужин собиралась. Марья Моревна, оставившая все подаренные Кощеем наряды для его следующей жертвы и нацепившая собственное платье, в котором похитил её подлый бабник год назад, почувствовала себя не царевной, женой царевича, а селянкой, да ещё и не из зажиточных.