Юмор я, конечно, оценил
Я вам говорил, что у меня большие проблемы от несдержанности на язык? Нет? Ну так говорю! Причем мне об этом говорила мама, папа, первый и второй начальники (третий молча уволил сразу), четвертый и последний шеф на которого я работал до этого приключения, все мои девушки скопом и соседка Евдокья Керосиновна. В общем, они бы все сейчас скопом сделали синхронный фейспалм, если бы услышали мою следующую фразу:
Да вы там чё, ***ели?
Вместо ответа передо мною появилась еще одна надпись, тоже, замечу, зелененькая. На которой все тем же шрифтом были написаны очень интересные новости.
Для получения титула Избранного убейте Бобика.
Я уже подумывал о том, как буду убивать какую-то собачку, когда из-за спины послышалось предельно предвкушающее рычание. Не делая резких движений, я обернулся.
Лучше бы я не оборачивался.
Представьте огромную собаку, словно бы целиком вылитую из расплавленного металла, при этом обладающую таким бешеным выражением морды, что кирпичей, отложенных вами, хватило бы на постройку второй Москвы. А теперь еще умножьте получившуюся картинку на десять и добавьте размеры с вагон среднестатистического поезда.
Ах да!
Над головой этой страхое*ины повесьте сияющую, обязательно зелененькую, надпись, гордо гласящую всем ее читающим, что перед ними никто иной, как Бобик.
Я завизжал как Витас, которому прищемили яйца промышленным прессом и роняя кал пополам с соплями побежал в противоположную от адского Бобика сторону. Ну, то есть, попробовал побежать, ибо трудно убегать от
поезда.
Полученного удара лапой хватило бы на то, чтобы высрать собственные внутренности, но каким-то чудом, все удары и укусы этой милой зверушки не наносили мне никакого урона. Урона-то они не наносили, но вот почувствовать давали всю гамму ощущений.
Я держался, не отступая, по меньшей мере минут двадцать, за которые меня, кажется, пережевали и высрали раз двести. Я бы и еще дольше продержался, коли бы не короткая передышка, за которую я успел различить очередную надпись. Сука, зелененькую!
Выберите, пожалуйста, артефакт.
Я бы высказал свое особо важное мнение по этому поводу, но тут Бобик в очередной раз мотнул головой, отправив меня в длительный и, наверное, очень красивый полет через весь зал.
Скорее из отчаяния, чем реально на что-то надеясь, я выкинул руку в сторону и попытался схватить одну из карт. Естественно, ничего не вышло, зато на обратном движении я таки что-то да схватил. И увидел, что теперь я лечу не просто вперед, а в раскрытое окно синего цвета, которое было ничем иным как порталом.
Я все же сумел проорать перед тем, как в него свалится:
Пииииидааа.
Из портала я вышел в новый, дивный мир, который мне нужно будет обязательно покорить и захватить. Я вышел в него гордо, уверенно и пафосно, как все примархи вместе взятые.
Ладно, буду правдив.
Из портала я выпал, причем головой вниз, да еще и на огромной скорости. Только чудом, в виде не менее огромной кучи прошлогодней листвы, в которую я и приземлился, мне удалось не поломать себе ни единой косточки. Зато пришлось изрядно поматериться, пока мне удалось выбраться из сей компостной тучи, собрав при этом половину ее у себя на голове.
Выбрался.
Чтобы столкнуться лицом к лицу с тройкой каких-то низкорослых зеленых уродцев, полутора метров ростом и вооруженных деревянными копьями с, судя по всему, костяными наконечниками. Внешний вид дополняла худоба и одетое на них тряпье, могущие вызвать омерзение даже у пленников Освенцима и Дахау вместе взятых.
Короче, типичные гоблины. Над ними именно так и было написано: гоблин. И даже уровни были приведены, второй, второй и третий. Можно сказать идеальные первые фраги.
Первые фраги переглянулись и очень недобро посмотрели на будущего владыку вселенной. Да и облизывались они очень характерно, аж слюни пуская.
Секунду мы смотрели друг на друга, а потом я решил пойти на диалог и стать первым (возможно) землянином, который заговорит с иной формой жизни:
Здорова, чурки. Шо по чем? Я был сама толерантность, помноженная на такт и возведенная в десятую степень.
Я же уже говорил про то, что слишком часто говорю не думая?
Так вот, повторю еще раз.
По лесу я бежал молча, благодаря богов и своего шефа за то, что он позволял приходить в офис в кроссовках. Ибо будь я в туфлях, то уже сломал бы себе что-то. Мое молчание было не только проявлением моей стрессоустойчивости, но и попыткой сохранить остатки дыхания. Хотя, в свою поддержку скажу, что после Бобика мне было уже не так страшно.
Мое выживание было обусловлено тем, что я был довольно высоким парнем, почти метр девяносто, и коротконогим уродцам было трудно угнаться за мною, даже если учитывать более высокую выносливость. Да и та начала потихоньку сдавать, замедляя зелененьких человечков. Если бы не тот неприятный факт, что моя выносливость тоже уменьшалась, а также регулярные и громкие завывания, которыми эти гады как пить дать призывали своих товарищей, то я бы даже испытывал некую надежду.
А так оставалось только бежать и бежать, надеясь не сдохнуть в процессе. Пару раз, когда я уже думал что все, отбегался, у меня словно открывалось второе дыхание, и я резко ускорялся, вновь отрываясь от задорно улюлюкающих пи***ов.