Сказки долгой зимы
Глава 1 Диджей апокалипсиса
Пёс протиснулся в приоткрытую дверь и зацокал когтями по бетонному полу. Мужчина недовольно посмотрел на оставляемые им мокрые следы, потом пожал плечами и пошёл следом, поднимаясь пролёт за пролётом по узкой лестнице, слабо освещённой тусклыми взрывозащищёнными плафонами дежурных ламп.
Верхняя площадка, тугая железная дверь с резиновыми уплотнителями, внутри уже выше нуля. Клацает рычаг рубильника, зажигаются индикаторы, наливается тёплым светом накал вакуумных ламп, помещение заполняется тихим гулом и шелестом вентиляторов. Вскоре воздух прогревается достаточно, чтобы можно было снять куртку.
Так, дружок, мужчина смотрит на висящие на стене круглые часы с белым циферблатом и чёрными стрелками, нам пора приступать к нашей нелёгкой миссии: нести в мир безумие во имя разума.
Он садится за стол, придвигает к себе микрофон, ещё раз косится на часы (ждёт, пока длинная стрелка становится вертикально) и щёлкает тумблером на панели.
Доброе морозное утро всем, кто ещё жив и накопал в руинах достаточно батареек для приёмника! С вами, как всегда, Ингвар, дневальный по апокалипсису. Понятия не имею, слышит ли меня кто-нибудь, или ретрансляторы, наконец, сдохли и я вещаю в пустоту, но меня никогда не останавливало отсутствие слушателей. Слушайте радио «Убежища тринадцать» и не говорите, что не слышали!
Итак, Пустоши, сегодня хрен его знает какое число приблизительно мая месяца постпесцового года, но, даже если вы ещё не спалили в печке календарь, то мороз от этого никуда не денется. Как мне сказал один знающий человек, зима эта будет чертовски долгой. Позаботьтесь, чтобы у вас был запас каши, достаточно дров, чтобы вскипятить воды, ну и, конечно, пригоршня батареек. Для тех, у кого с батарейками совсем никак, или не удалось найти транзистор, я сегодня снова повторю инструкцию по сборке детекторного приёмника. Наш инженер утверждал, пока его ещё можно было понять, что это совершенно плёвое дело, и детали для него запросто можно найти в старой технике. Он был так любезен, что записал всё на бумажке, я её периодически зачитываю, хотя это, конечно, полнейший абсурд: те, кто меня слышат, уже имеют приёмник, а те, у кого его нет, никакой инструкции не получат. Впрочем, апокалипсис сам по себе время абсурда, и мой бред в эфире прекрасно в него вписывается. В нынешних реалиях абсолютно всё равно, что именно я несу, главное не затыкаться. Кто мог подумать, что основным дефицитом в этом постапе станет простая человеческая речь? А теперь мне надо передохнуть, запарить кашки, заварить чайку я ещё, между прочим, не завтракал! А вы пока слушайте музыку. Докторша утверждает, что музыка почти так же полезна, как речь. Я не то чтобы не согласен с ней в принципе, но лично на меня три десятка здешних пластинок навевают только тоску и депрессию, а мой пёс от них воет. Тем не менее, чайник закипел, так что переходим к музыкальной паузе. Пластинка номер восемь. Или шесть. Может быть, и четыре, но вряд ли. Я тут, видите ли, слегка перепутал конверты. На мой слух они мало чем отличаются друг от друга. Какая религия запрещала вам подписывать диски? Ну, например: «Народный ансамбль ложечников 'Трескотня», песня «Валенки»«. И знаете, что я вам скажу? Я бы лучше послушал про 'Валенки»
Ингвар выключил микрофон, вытащил из серого картонного конверта без картинок и надписей, помеченного отштампованной через трафарет цифрой восемь, чёрный виниловый диск без центральной наклейки, аккуратно надел его на шпиндель подключённого к передатчику проигрывателя и опустил тонарм. Пластинка завращалась, из стоящего на столе динамика послышались сначала шипение и треск, а потом полилась музыка.
У-у-у! завыл пёс, задрав морду к потолку. У-у-у!
Понимаю, дружок, сам готов взвыть от такого. Хватит, хватит, сейчас отключу динамик. Вот, так-то лучше мужчина нажал клавишу на пульте, и музыка смолкла, только игла шуршит по пластинке. Сейчас кашки заварим и пожрём. Тебе предоставляется почётное право выбора между вкусами хритаки и карпусии. Нюхай, какую тебе? Хритаку? Ну, губа не дура. Почти как сало в керосине. Значит, мне остаётся карпусия. М-м-м! Какой букет! Так ежевика, репа, ацетон, немного мышиных какашек Стоп, какашки кажется, натуральные. Чёртовы мыши. Сейчас возьму другой
пакет. Жрёшь? Ну и молодец. Чай не предлагаю, но водички налью, такое если не запить, полдня икать будешь. А я чайку, с твоего позволения. Боже, какая дрянь! Встречал я жизни веники вкуснее этого чая. Знаешь, приятель, ко всему я тут привык, но за кофе убил бы. Ладно, пора нам обратно в эфир. Хочешь что-нибудь сказать остаткам замерзающего человечества? А кроме «гав»? Ничего? Ну, тогда придётся мне продолжать дозволенные речи, благо дозволено теперь всё, запрещать некому.