Господин унтер-офицер, дозвольте вопрос.
Спрашивай. Я же сказал, можешь запросто.
Мне как-то непонятно: вы прибыли получать пополнение, но слишком малыми, на мой взгляд, силами. Набрали полторы сотни рекрутов, а командовать ими должен только один офицер и один унтер. Несуразица какая-то, уж извините.
Оно конечно, получилось несуразно, это верно. Скажу честно: хотя у господина поручика наряд на пополнение в полтораста душ, рассчитывали мы меньше чем на сотню, да и то это много. Такое нынче положение дел, что здоровых, умных и тверезых не дают. Годных мужиков скрывают любыми путями, а подсовывают сущую дрянь. Обычно дают хорошо если половину, а из полученных большая половина была бы порченной больные, хилые, склонные к пьянству, буйству и к побегу, а то и к разбою. При обычном положении дел они бы у нас ещё в Обояни зачали бы дохнуть, это обычное дело, а довели бы ещё меньше.
Но на этот раз вам дали отборных рекрут?
Точно так. И дали их нам благодаря тебе. О том и господину поручику и мне сказывали все уездные начальники. Видимо твой батюшка имел большой вес, да и ты многим симпатичен. И припасами нас снабдили самого высшего
сорту, грех жаловаться.
Тяжело управлять таким пополнением?
Непросто, да. Но мы вышли из положения: все наши солдаты получили чин временного капрала и командуют отделениями, да и ты, как я посмотрю, недурственно командуешь своим.
Благодарю, господин унтер-офицер.
Я хочу сказать о тебе: ежели продолжишь в том же духе, я о тебе особливо доложусь господину майору, нашему командиру баталиона. Он самолично дал указание высматривать дельных людей. Господин поручик, наверное, доложит о том же, но два доклада лучше одного.
Несомненно. Слышал, что к молодым солдатам прикрепляют дядьку для обучения тонкостям службы.
Это верно. Как придём на место, так над каждым и поставят пестуна. Но с тобой я намерен заниматься лично.
Отчего так?
Скорее всего, ты вскоре получишь чин капрала, особенно если сумеешь ещё отличиться. Понимать надо: буду тебя натаскивать на унтера.
Весьма признателен.
Это я дал указание заниматься с тобой. сказал подходя к костру поручик. Мы с унтером вскочили.
Садитесь. Поговорим запросто, накоротке. Мы с Иваном о тебе поговорили, решили помогать, поскольку пользы от тебя много. К примеру, твоя плащ-накидка показала себя с самой лучшей стороны. Я лично оценил, спасибо за подарок.
Нынче не так. Просто посчитаем: от Обояни до Питера чуть больше тысячи вёрст. Это по прямой. Прямых дорог не бывает даже в двадцать первом веке, значит нужно накинуть хотя бы треть на всякие извивы и повороты, это не считая подъёмов, которые здорово отнимают силы. Итак, грубо прикидываем расстояние от Обояни до Питера в тысячу триста вёрст. Теперь делим это расстояние на тридцать вёрст расстояние хорошего дневного перехода, и получаем сорок три. Но такое расстояние отряду без отдыха не пройти, поэтому придётся хотя бы два раза в неделю устраивать днёвку суточный отдых для восстановления сил. То есть к сорока трём дням добавляем четырнадцать днёвок, итого получаем ровно пятьдесят семь дней, и это при условии что будет хорошая погода, дорога не раскиснет и отряд не подцепит какую-нибудь заразную болезнь. В дождь скорость движения снижается, по раскисшей дороге двигаться и вовсе тяжело, а если отряд посетит какая-нибудь дизентерия, то и вовсе никто никуда не пойдёт. Тогда наш путь легко растянется и на два и на три месяца.
Чувствуете разницу: четырнадцать с половиной часов и два месяца, да и то, в лучшем случае?
Поручик оказался опытным и знающим офицером: он с самого начала грамотно организовал марш. В первый день мы прошли немного, всего километров пятнадцать. Шли неторопливо, в основном обучаясь двигаться в строю, не разрывая дистанции между шеренгами и между взводами. Мне-то это привычно, я свои два года срочной службы прослужил именно в пехоте, и наш командир полка обращал большое внимание именно на пешие марши, неизменно заканчивавшиеся на стрелковом полигоне. Обратно в часть мы, как правило, двигались ускоренным маршем с выходом в спортгородок, где мы ещё час занимались силовыми упражнениями и рукопашкой. Тяжёлая была служба, что говорить. Зато позднее, уже дома, я на танцах запросто уложил отдыхать на асфальт троих десантников, которые как оказалось, не умели ничего кроме как принимать красивые позы. А потом в военном училище мне все нагрузки, от которых многие плакали, казались детским садом.
Но кое-что мне не понравилось: на второй день движения нашей колонны, я подошел к поручику:
Ваше благородие, разрешите обратиться?
Говори.
Ваше благородие, почему у нашего подразделения на марше нет боевого охранения?
Для чего? Мы же не на войне.
Для учёбы. Чтобы бойцы знали порядок действий, а уж война нынче или нет дело десятое.
Пожалуй, ты прав. А ну-ка покажи, как бы ты построил нашу роту на марше?
Я взял прутик и принялся рисовать на пыльной дороге:
Вот, извольте видеть, основная часть. Эта группа авангард, эта арьергард, а эти боковое охранение.
Боковое охранение?
Да, на случай нападения из засады.