руки и не менее трудолюбивые челюсти деревенских коровок быстро расчистят жизненное пространство.
Сидя на теплом, влажном песке, я время от времени ловил босыми ногами и затянутой в купальные трусы задницей набежавшую волну и наслаждался приятной усталостью во всем теле не от работы устал, от долгого купания. Бешеная гонка закончилась вчерашним вечером все логистические операции, в которых обязательно мое участие, закончились, и теперь эстафету принял бездушный (потому что жук) механизм пространственных врат. Немного обидно даже был такой уникальный «специалист», а теперь меня вытеснил механизм.
Отсюда не видно около пляжа капитальное строительство затевать не решились, вдруг тайфун? но в полукилометре позади меня, на зачищенном от захлестнувших всю здешнюю агломерацию джунглей бульваре, из врат на «землю обетованную» эвакуируются скандинавские старики, женщины и дети. Процесс долгий, поэтому я успел немножко на них посмотреть и разочароваться в Скандинавии навсегда: бледные, худые, много инвалидов и покрытых шрамами людей и открывашек не-оборотней. Женщины, даже молодые, коротко стрижены и одеты в армейскую форму. Не простые граждане солдаты. Деревенские тоже заметили подвох, и впервые на моей памяти утратили коллективное настроение. Ненадолго, впрочем: на берегу океана, под жарким летним солнышком, в ярко-зеленых, увивших дома мегаполиса растениях, грустить как-то некогда.
Прямо перед глазами плещется куча детей. Чуть дальше пяток военных на надувных лодках, натягивают армированную сеть на буйках это от потенциальных акул. Если хищная рыба решит попробовать на зубок да пусть даже Свету, акуле придется подавиться и умереть, но здесь и обычных детей хватает: беженцы из Скандинавии, тоже худые и бледные. Недавно мы все дружно полакомились метафруктами, и я готов поклясться, что скандинавские дети были рады еще больше деревенских: не потому, что «мои» успели пресытиться ворованными деликатесами, а потому что у них были хотя бы яблоки и прочее среднеполосное. По словам детей в Скандинавии кроме армейских пищевых пайков, рыбы и смородины с черемухой не было вообще ни хрена. Что ж, это не первая утопия во Вселенной, которая оказалась совсем не такой, как всем бы хотелось.
Слева от меня из воды торчат столбы, чуть дальше от берега частично утопленное колесо обозрения. Многим известный Пасифик-парк годов запустения не выдержал, к огромному огорчению ребят. Парка в его лучшие годы они не видели даже по телеку, и точно так же грустили бы из-за любых разрушенных аттракционов. А вот мне было потяжелее я по этой штуке в компьютерных играх гулял, и было бы неплохо прогуляться, так сказать, во плоти. Ничего, на моей Земле он цел и невредим, в свое время пройдусь, желательно с какой-нибудь красоткой за руку.
А еще у меня теперь есть собственный дом! Вот прямо так и сказали владей. Не руины в полукилометре от береговой линии, на холме, нашелся просто поразительно хорошо сохранившийся, шикарный двухэтажный особняк с бассейном. Очистить от сорняков двор, починить забор и вообще конфетка получится. Сохранность жилища заслуга прежнего хозяина, который установил систему «умный» дом и, похоже, хотел в нем изображать выживальщика: в подвале нашлась удивительно толковая система автономного электропитания, которая позволила все эти годы запускать роботы-пылесосы, проветривать и подсушивать помещения море, влажность. Сегодняшнюю ночь там и ночевал, на буржуйских шелковых простынях.
Усиленный симбионтом слух выхватил из фоновых шумов позади полный надежды голос Валентины:
А ты правда больше не уедешь?
Ответил ей голос мужской, глубокий и низкий, в котором чувствовалась тень застарелой вины:
Правда. Всё, свое поездил вон, дочь предательницей выросла.
Я не хотела! испуганно пискнула Валя.
Но предала! не принял отмазку отец. Какой позор! И не в предательстве даже дело, а в глупости предателей все ненавидят и презирают, потому что тот, кто придал один раз легко предаст снова. Повезло, что земляки у нас добрые и отходчивые.
Валентина шмыгнула носом.
Не боись, сопроводив слова хлопком надо полагать по плечу решил подбодрить ее отец. В новом мире старые обиды быстро забудутся. Главное не филонить и в душу людям не плевать. Сам виноват повелся на эти байки про Скандинавию, как дурак. Вход рубль, выход два.
Ты не дурак! заявила Валентина. Дуракам «майоров» не дают!
Хмыкнув ага, прямо-таки не дают! ее отец ответил:
Полгода до полковника оставалось тогда к себе тебе и перевез бы: к званию три билета до Скандинавии прилагаются. Я же тебе письмо присылал!
Я боялась, что ты врешь,
тихо, с застарелой обидой в голосе ответила Валентина. И вообще у тебя там уже другая семья и другая дочка. Нормальная, а не оборотень!
Ну-ка цыц! шикнул он на нее. Ишь ты, «ненормальная» нашлась! Ничего, это тоже исправим. Вон он сидит пошли.
Да на кой мне опять вот эту классику с ключевыми словами «извини» и «спасибо» выслушивать? Переиначивая моего приемного отца: «придется это терпеть». Не бить же они меня идут, в самом деле.
Обернулся я только тогда, когда шаги семьи Штырковых подобрались достаточно близко, чтобы их смог услышать обычный человек. Слева одетая в старенькие зеленые шорты и желтую футболку, старательно отводящая глаза, заранее начавшая глазеть, Валентина. Справа почти двухметрового роста мужик лет сорока, с коротким ёжиком черных волос на голове, одетый в тельняшку и камуфлированные штаны с берцами. На шее висят армейские жетоны.