Богатырев с интересом выслушал подробный рассказ охотоведа, как и когда начинается завоз охотников на угодья, где предполагается ловить зверя, как будет организован прием у них добытой пушнины и зверя.
Да, добрые вести ты мне привез. Давай-ка арбуз доедай, не ленись, не больно-то вас там в городе балуют ими, и он протянул гостю добрый ломоть сахарного, истекающего соком лакомства.
Ты прав, хотя и много привозят к нам фруктов, но большей частью они недозрелые, не такие сладкие.
Разомлев от горячего солнца, Перекатов растянулся на траве.
Чего нового в газетах? осведомился Богатырев.
Особых новостей нет. ФРГ договор с нами подписала.
Про японцев что пишут?
Торговать с ними будем, уклончиво ответил охотовед.
Богатырев присел на колодину. Пышная серебристая борода, ниспадавшая на его широкую грудь, и черные густые брови делали его схожим с Ильей Муромцем. Перекатов невольно залюбовался им и, как всегда в такие минуты, отметил про себя, насколько сильны в Богатыреве черты истинного русского человека.
Ты прав, Иван Тимофеевич. Землица наша добрая, хотя трудновата в обработке. Да что и говорить, крепкими корнями мы в эту землю вросли, потом и кровью ее полили, своими косточками удобрили. Но как же можно ее не любить? Ведь родная она нам! Богатыревы триста лет на Амуре живут. Мой дед сказывал, что его родители были с Усть-Зейской слободы, в ней они всю жизнь прожили, там и схоронены.
А что, Иван Тимофеевич, не топит тебя?
Всяко бывает. Только я заметил: ежели лед весной лезет на берег протоки и остается на нем быть наводнению. Если ледоход прошел и льдин на берегу не осталось, плесы чистые на островах сидеть можно, не затопит.
Разговор снова перешел на тему предстоящего охотничьего
сезона. Установили окончательный срок выезда в тайгу пятнадцатого октября.
Кажется, все вопросы с тобой мы решили, Иван Тимофеевич. Заеду еще к твоему брату и домой!
Хозяин проводил гостя до лодки, крепко пожал руку на прощание, и охотовед покатил на моторке вниз, по направлению к городу.
Степан Богатырев жил на берегу Амурской протоки, на краю города. В отличие от брата, он не увлекался огородом, предоставив это занятие жене, но зато держал пчел, с которыми выезжал в предгорья Хехцира в пору цветения липы. Всю зиму он проводил в лесу на охоте с братом. Они-то и составляли ядро знаменитой богатыревской бригады. Иногда на зимний промысел к ним присоединялись сыновья, и тогда бригада увеличивалась до четырех человек. Такой бригаде было под силу ловить любых зверей и доставлять их на лесоучасток, куда приходили из города машины.
Моторка остановилась возле дома Степана. Охотовед поднялся по крутому косогору и вошел в сливовый садик, уставленный разноцветными улейками. Степан Тимофеевич в широкополой шляпе возился с пчелами.
Привет пчеловоду! издали крикнул охотовед, боясь быть ужаленным пчелами, летавшими роем вокруг Богатырева.
Подходи, подходи, чего спужался! Медведей не боишься, а перед пчелой робеешь! приветливо ободрял переминавшегося с ноги на ногу охотоведа Богатырев. Ежели и жиганет какая одна польза будет. У меня как спина заболит, четыре-пять пчел на поясницу посажу сразу полегчает. С этими словами Степан Тимофеевич подошел к Перекатову и протянул ему руку.
Был он ниже своего старшего брата, но шире в плечах. Темно-русой бородки еще не коснулась седина, а синие глаза сверкали таким молодецким задором, что его скорее можно было принять за сына Ивана Тимофеевича, нежели за брата.
Пойдем в хату, там не так жарко. Вишь, парит, знать, к дождю, вот и пчела злится, и впрямь ужалит.
Они вошли в дом Богатырева. Срубленный из кедровых брусьев, с просторной верандой, дом был обшит узкой шелевкой, выкрашенной белой краской. Окна, выходившие в сад, обрамленные узорчатыми наличниками, были распахнуты. В трех смежных комнатах расставлена добротная полированная мебель. Все в доме говорило о достатке и благополучии хозяина.
Серафима! позвал Степан Тимофеевич жену. Подай-ка нам медка да холодного молока.
Они присели, а тем временем хозяйка проворно накрыла широкий стол.
Угощайся. Нынче мои улейки по полцентнера меда дали. Хороший взяток. С этими словами Богатырев придвинул гостю тарелку, на которой лежали крупные куски душистого сотового меда.
Я заезжал к твоему брату на заимку. Хочу и с тобой посоветоваться.
Перекатов столь же подробно, как и Ивану Тимофеевичу, рассказал Степану о задании по добыче пушнины и зверя.
Ну так что, можно положиться на вас: план выполните? спросил охотовед, когда рассказал все, что того могло интересовать.
Трудновато будет. Нынче мой сын в армию идет, на промысел не едет. Остаемся мы вчетвером.
А если к вам в бригаду Маркина подключим?
Этого браконьера-то отъявленного? удивился Степан.
Бригада Богатырева его перевоспитает.
Нет, это уж вы его перевоспитывайте, охотоведы, а нам промышлять надо. Да и дурной славы мы не потерпим, а от Маркина она пойдет.
Эх, Степан Тимофеевич! Я думал, ты поддержишь наше решение.
Зачем же меня спрашивать, если ты сам все уже решил.
Дело не в этом, Степан Тимофеевич, приказать не трудно. Я хочу, чтобы ты сознательно взялся за это, не по приказу, а по убеждению. Тогда наверняка все будет хорошо. Ты же знаешь, что Маркин охотник хороший, вот только свое мастерство он не на ту дорогу направил.