Слокум зевнул в кулак и с тоской подумал о простых прелестях жизни, в которых они были вынуждены себе отказывать за время своего нелегкого пути до Абилина: мягкие белые бедра, которые воспевал Ханикатт, горьковатое, приятное тепло виски, наждаком проходящее по всем внутренностям. Вкусная еда, веселая компания, игра за столом, короли, дамы, красные и черные тузы, появляющиеся в руке, растущая гора фишек, голубой табачный дым, обволакивающий головы игроков.
Там, впереди, его ждали триста «зелененьких», запакованных в конверт с надписью: «Дж. Слокуму». Триста хрустящих бумажек, которые обеспечат ему самую прекрасную жизнь, которую только можно купить за деньги в этой части мира. Это, конечно, не Мехико-Сити и не Фриско. Это даже не Абилин со свежевыглаженными простынями в номерах отелей, мягкими подушками и самыми смазливыми и чистыми женщинами во всем Ашланде. Но Ашланд со всеми своими прелестями стоял там, где и стоял.
«Проклятый Форд Сирлз! выругался про себя Слокум. Заставил нас тащиться обратно к самому началу пути, чтобы получить заработанные деньги. Мог бы, по крайней мере, предупредить, когда нанимал на работу».
Чем больше он об этом думал, тем сильнее в нем росло чувство негодования. За все те годы, что он провел на этих территориях, ему приходилось перегонять все виды четвероногих животных. И всегда оплата производилась на месте доставки. Ни разу ему не приходилось возвращаться назад для окончательного расчета.
Дай бог, чтобы эта толстобрюхая скотина сейчас сидела в своем кресле-качалке с коробочкой на коленях. Во имя общего блага! процедил он сквозь зубы.
Ты что-то сказал, Джон? спросил его И. В.
Да так, ерунда. Он смахнул пот с конской шеи себе на штаны. Послушай, И. В., а что ты знаешь о Сирлзе?
Он честный парень, если тебя это волнует.
Откуда тебе это известно?
Ашландцы так говорят. Он здесь живет еще с войны. Много лет. Ребята утверждают, что у него незапятнанная репутация.
Почему же он не расплатился с нами в Абилине?
Я точно не знаю.
В разговор вмешался Ханикатт:
Покупатели Голландец и Француз заплатили ему вперед, насколько я слышал.
Ничего подобного, возразил юноша. Он настолько богат, что у него хватит средств на счетах Ашландского банка, чтобы расплатиться со всеми. А деньги за скот он кладет прямо в банк в Абилине. Тот платит больший процент.
Кто это тебе сказал? поинтересовался И. В. Какая-нибудь крошка?
Повар.
Святой Иисус! Человек, который ворует столько муки, бекона и бобов, не может быть не в курсе.
Юноша откусил кусочек плитки табака и усмехнулся.
Он состоял в «Трипл С» десять лет. Он-то знает, что происходит в округе.
А ты давно состоишь в «Трипл С»? спросил его Слокум.
С апреля.
А чем ты занимался до этого?
Работал дома на ферме.
А где твой дом?
За Ашландом. Мой старик, сестра, брат и я выращиваем бобы и сахарную свеклу.
А как ты попал в пастухи? спросил Ханикатт. Юноша сосредоточенно прожевал табак, вытер тыльной стороной
грязной перчатки небольшую коричневую струйку, сбегавшую по его
подбородку, и уныло ответил:
Старик отдал концы. Мы успели вспахать и засеять поле, и я решил, что, пока появятся первые всходы, неплохо было бы заработать немного лишних денег, чтобы к урожаю в октябре нанять несколько дополнительных рук.
Хорошая мысль, Вэйд, одобрительно сказал Слокум.
Он заметил, что юноша горделиво выпрямился и расправил плечи, польщенный комплиментом. Слокум вдруг почувствовал себя очень старым и измученным. «Таким же был я сам, думал Слокум, только занятие у меня было другое». В пылу юношеской горячности он натянул
на себя серый мундир и отправился защищать идеалы Конфедерации.
Четыре года войны, четыре кровавых, беспорядочных, грохочущих года отступлений по заваленным трупами дорогам к полному поражению. А послевоенные годы, где они? Сколько он сменил профессий? Сколько раз бывали неприятности с законом? Пьянки, потасовки, продажные женщины, светлые дни, темные ночи и скитания от Чиапас до канадской границы, от Калифорнии до Кентукки. Все было и плохое, и хорошее, порой приходилось нелегко, а иногда бывало совсем невмоготу. Друзья, враги, смех, облегчение, боль всего не перечислишь. Годы утекли в одно мгновение.
Он смотрел на юношу со смешанным чувством восхищения и зависти. Он никогда не был таким, как этот мальчик: молодым, неопытным, целомудренным, с нежной кожей, не употреблявшим ничего крепче той коричневой бурды, которую повар именовал кофе.
Я хотел спросить тебя, Вэйд, произнес Слокум. Нескромный вопрос. Прости мою назойливость, но скажи мне честно: сколько тебе все-таки лет?
Шесть двадцать, огрызнулся юноша.
Это больше похоже на расписание поездов, чем на возраст, вставил И. В., посмеиваясь.
Двадцать? переспросил Слокум.
Угу.
Когда ты получишь деньги, ты вернешься на ферму? поинтересовался Ханикатт.
Вообще-то я собирался так сделать, но теперь не знаю. Юноша потрепал по шее своего коня. Перегонять скот гораздо интереснее. Побывать в Абилине с его деревянными улицами, женщинами и все такое прочее. Согласитесь, что это не самый худший способ зарабатывать на жизнь.