Но Гущин ничего не ответил. Отошел в сторонку, стоял с невинным видом. Потом добавил:
Не понимаю, о чём ты, Лом?
Зато Рожков подошел ближе и сказал:
Сейчас не о Гущине разговор, Ломов. А о тебе. Может, теперь объяснишь нам, откуда ты взялся? Почему ты появился во время задержания банды и так удобно вступил в бой, на помощь? Почему у тебя пистолет иностранного производства? Почему тебя нет в списках сотрудников органов милиции нашего города? Где твои документы, вообще, они у тебя есть? И почему ты назвал себя представителем буржуазной полиции, а не милиции?
С каждым вопросом он подходил ко мне все ближе, пока не очутился вплотную, лицом к лицу. Надо же, какой храбрый малый.
Даже с учетом того, что сзади его страховали несколько вооружённых сотрудников, все равно я бы вогнал его в пол одним ударом своего кулака. Как гвоздь. Как толстый и даже слегка искривленный гвоздь с деланно суровой физиономией.
Не помню, товарищ начальник, ответил я. Если я сейчас признаюсь в своем истинном происхождении, это только усугубит ситуацию. А надо мной и так сгустились тучи. Небольшой провал в памяти. Контузия после войны.
Товарищ Рожков, начал было Юшков, но начальник перебил его, подняв руку:
Молчи, Юра! Ты еще тоже будешь давать объяснения, как допустил этого подозрительного типа к работе в отделе. Пока что ты отстранен, сдай дела Гущину. Он и займется твоими подозреваемыми. А этого увести.
Ко мне подошли и скрутили руки. Наручников, как я говорил, не было, поэтому мне просто связали руки и повели вниз. Можно было и не связывать, но видимо, мои конвоиры побаивались, что я попытаюсь убежать и они не смогут меня остановить.
Мы спустились вниз, и меня отвели в узкий коридорчик, где располагались камеры для задержанных.
Давай, иди, да не шали, сказал пожилой седоусый старшина. Разберемся, кто ты такой.
Потом обернулся назад и спросил:
А куда определить задержанного? В какую камеру?
Дежурный ответил не сразу, а когда я оглянулся, то увидел, что он тихонько разговаривает с Гущиным.
В шестую его, скомандовал Гущин.
А как же, там ведь сидят начал было седоусый, но Гущин тоже перебил его, также, как до этого Рожков перебил Юшкова: Это недолго, ничего страшного. Скоро его поведут на допрос. Тем более, что у нас нет никаких оснований считать его сотрудником милиции. Так что будет сидеть там же, где и обычные граждане.
Седоусый помолчал, подождал, не передумают ли, а потом открыл дверь одной из камер и меня втолкнули внутрь. Руки освободили, дверь захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира.
Надо же, как быстро произошел
переход. Только недавно я сидел за столом в уютном кабинете, а теперь вынужден мариноваться здесь, в камере. И еще непонятно, сколько буду здесь сидеть.
Я сначала ничего не видел от полумрака, царящего здесь, а потом пригляделся. И удивился. Оказывается, меня впихнули в камеру, где были еще трое задержанных. Я оглядел их.
Двое крепких и здоровых парней, один хилый и тощий мужик. Держатся вместе у окна, о чем-то разговаривают. Стоило мне зайти, как они тут же замолчали и принялись рассматривать меня.
Я потер руки, согревая их, поскольку в камере было довольно прохладно. Потом огляделся, где бы тут присесть. Что это за птицы здесь такие, обычные или нет? Смотрят злобно, как будто я украл у них деньги.
Ты чего молчишь, кто таков будешь? спросил тощий мужичонка и похлопал себя по щекам. Вошел, расскажи все о себе, чтобы люди знали, с кем имеют дело.
Да мент он, сказал один их парней, высокий и коротко стриженный, морда кирпичом, кулаки, как молоты. Я его видел, он корешился с ментами из угро. С этим, как его, Юшкиным.
Мда, угораздило же меня попасть к уголовникам. Ну, спасибо, тебе Гущин. Если выйду отсюда, то я тебе это припомню.
А так ты мент, получается? мужичонка соскочил с места, подошел ко мне, издевательски улыбаясь. Как же это мы удачно с тобой встретились, дружище. Давай, расскажи нам, чего это ты сюда угодил? А то мы с друзьями не знаем, откуда ты и чем там насолил своим, что они своего же сюда засунули.
Парни стали по обе стороны от него, хмурые, крепкие и решительные, готовые к самым отчаянным мерам. Мужик видел, что контролирует ситуацию и поэтому продолжал скалить гнилые желтые зубы.
А то мы здесь уже заскучать без интересных историй, знаешь ли. Давно уже не видели ничего хорошего и увлекательного. Все уже друг про друга знаем, мужичонка указал на бойца справа от себя. Вот это вот Валера, его обвиняют в грабеже товарного склада и убийстве сторожа. А это вот Матвей, он указал влево. Он раньше работал на железной дороге и его обвиняют в хищениях. Хотя на самом деле там крало руководство, но они свою жопу прикрыли, а Матвея бросили под танки. Чтобы он за всех отдувался и шёл паровозом. Как ты думаешь, это справедливо?
Я пока что молчал. Тут нельзя говорить просто так, любое слово могут обернуться против тебя. Кроме того, не исключено, что эти твари тоже работают на Гущина или кого-то другого, то есть тоже являются подсадными утками. Которые должны утопить меня в дерьме еще больше, чем я уже попал.