Я побежал по нему и выскочил на ручей и небольшой полукруглый мостик через него. В воде квакали лягушки и росли густые травы, даже несмотря на раннюю весну.
А потом из-за мостика, с другого конца ручья, раздались выстрелы. В темноте засверкали вспышки. Я едва успел заметить тихое шевеление в траве за мостиком и автоматически на ходу отскочил в сторону. Это меня и спасло.
В забор впились пули, я выхватил свой пистолет и открыл ответный огонь. Почти не целился, главное, попасть туда, откуда стреляют. Там в траве лежал человек, теперь я ясно видел его силуэт, освещаемый вспышками выстрелов.
Я выстрелил три раза, а потом человек застонал и выстрелы прекратились. А где же второй? Тоже там или убежал? Я сидел возле забора, за ним бесновалась собака, судя по рычанию, здоровенный пес, и ждал, не последуют ли новые выстрелы.
Позиция у меня была не самая лучшая, опытный и хладнокровный стрелок мог бы спокойно расстрелять меня на фоне забора и пришпилить пулями к доскам. Но нет, никого не было.
Я осторожно пересек ручей по мостику и подошёл к распростертому в траве телу. Осторожно пихнул ногой.
Эй, ты жив? Где второй бандит?
В ответ сначала слышались только хриплое отрывистое дыхание. Потом раненый мной человек с ненавистью прошептал в темноте:
Не взяли вы Шнурка, волки позорные. Он ушел и будет дальше пить-гулять. А вы сдохните все скоро, это я вам обещаю. Город наш будет, а вы все умрете.
Я не стал спорить с раненым. Отобрал у него пистолет, и заметил:
Ну пока что, это у тебя есть все шансы сдохнуть, урод. Куда побежал Шнурок?
Раненый не ответил и задышал быстрее, потом застонал. К тому времени, когда подбежали остальные милиционеры, он уже скончался.
Глава 6 Задержание
Ну, тут и так все было понятно. Вопрос больше риторический. Человек лежит в траве, в теле несколько ран, кровь вытекла на землю, он не двигается и смотрит в пасмурное темное небо неподвижным взглядом. Тут и так понятно, что он не лежит и не отдыхает возле ручья.
Готов, пробормотал я. Этот готов.
Подбежали и другие милиционеры, белея в темноте светлыми гимнастерками. Посмотрели на распростертое тело, убедились, что погиб. Один из них подошел ко мне, посмотрел снизу вверх. Росточком он был совсем маленький.
А ты крут, однако, Лом. Против лома нет приема? Всю работу за нас проделал. Скольких ты сегодня завалил за вечер? Двоих или троих? Помнишь или нет?
Я и сам уже не помнил. Кажется, троих. Ах нет, вместе с вот этим вот уже четверо.
Я посмотрел милиционеру в маленькие, но внимательные глаза. Кажется, он пытался понять, не псих ли я какой-нибудь, похожий на бешеного пса, который может сорваться с поводка и начнет кусать всех подряд. Наверное, с такой опаской всегда просматриваются ко всем здоровякам.
Четверых, со вздохом ответил я и проверил пистолет. Сначала вальтер. Перезарядил, сунул за пояс, потом достал ПМ. Все это время милиционер стоял рядом, наблюдал за мной. Трое возле закусочной. Один здесь.
Ух ты, а что это у тебя за дуло такое? заинтересовался милиционер. Глазки его зажглись огнем, как у кота, который увидел жирную мышь. Никогда не видел. Заграничная штучка? Трофейный? Дашь посмотреть?
Вот проклятье. Я опять забылся. Надо же было так лохануться. Зачем светить этим стволом повсюду?
На, погляди, ничего не поделаешь, пришлось протянуть оружие любопытное коллеге. Тебя как зовут-то? А то ты меня знаешь, а я тебя нет.
Лёша, ответил милиционер. Лёша Кислицын. Я из смежного отдела, мы часто с вашими на волков ходим на охоту. Ты смотри-ка, вещь! Какой боезапас?
Восемь патронов, ответил я. Осторожней, сейчас обойма выпадет. Он заряжен, смотри, не дергай крючок.
Не боись, мы люди бывалые, Кислицын с неохотой вернул пистолет. А ты где служил? Воевал же?
Я сначала по запарке чуть было не ответил, что ездил
в горячие командировки на Кавказ и на Ближний Восток, всякое бывало, а потом оппомнился.
Эмм, я разведчиком был, вспомнил я редкие и скупые дедовские рассказы из далёкого детства. Особо много он ничего не расаказывал, но на 9 мая, помнится, иногда его прорывало. Он, кстати, тоже был сильный, как и я, однажды на спор поднял коня на плечи. Это я помню со слов бабушки. Характером был добродушный, частенько ходил на борьбу, наблюдал за фигурным катанием. А где он служил, это я помнил из семейных архивов. Разведка шестого гвардейского стрелкового полка девятнадцатой гвардейской стрелковой дивизии.
Кислицын посмотрел на меня уважительно.
А, разведка! Тогда понятно, как ты к ним подкрался так незаметно. Что же ты раньше не сказал? Полная грудь орденов, наверное?
Я промолчал, потому что разговор давно уже зашел в опасную плоскость. Кислыцын вздохнул и едва дотянувшись, похлопал меня по плечу кончиками пальцев.
Ладно, отдыхай, герой. Ты сегодня отлично себя показал. Я все в рапорте отмечу. Если бы не ты, они бы все разбежались.
Кстати, а где Молчанов? спросил я и огляделся. Не хочет бегать дядя Коля? Около закусочной остался?
А ты не знал разве? спросил Кислицын. Ранили его же, тяжело. Не знаю, выживет ли, бедолага
Вот тебе и дела. Я оставил коллег разбираться с телом погибшего бандита, а сам торопливо отправился назад. Впрочем, когда я подошел, оказалось, что Молчанова давно уже увезли в больницу.