Разум, как всегда, бесстрастно фиксировал детали. Рауль Хименес сидел в кресле, лодыжки его босых ног были туго прикручены к ножкам. Отдельные предметы мебели находились не на своих местах, и это сразу бросалось в глаза. Промятины в дорогом персидском ковре указывали на то, что там обычно стояло кресло. Бар на колесиках, служивший подставкой для телевизора, был выдвинут из угла, где располагалась розетка, так что телевизионный шнур до предела натянулся. Нечто похожее на скомканные носки со следами слюны и крови валялось на полу, рядом с письменным столом. Окна с двойными стеклами были плотно закрыты, портьеры отдернуты. На столе выделялась большая стеатитовая пепельница, полная расплющенных окурков и целых чистых фильтров от сигарет из лежавшей рядом пачки. Марка «Сельтас». Дешевые сигареты. Совсем дешевые. Просто неприлично дешевые для Рауля Хименеса, владельца четырех самых популярных ресторанов в Севилье плюс еще двух на побережье: в Санлукар-де-Баррамеда и в Пуэрто-Санта-Мария. Непотребно дешевые для Рауля Хименеса с его дорогущей квартирой в квартале Ремедиос, выходящей окнами на площадь Ферии, и с его галереей фоток, занимающей чуть ли не всю стену за обитым кожей письменным столом, на каждой из которых был запечатлен он сам с кем-то из знаменитостей. Рауль с тореро Эль Кордобесом. Рауль с ведущей одной из телепрограмм Аной Росой Кинтаной. Рауль, боже правый, Рауль с ножом для разделки мяса. А перед ним jamon, не иначе как первоклассный Pata Negra, раз по бокам стоят Антонио Бандерас и Мелани Гриффит, с ужасом взирающая на раздвоенное копыто, уткнувшееся в ее правую грудь.
Между тем его все больше прошибал пот. Увлажнились верхняя губа и поясница, щекочущие струйки потекли из-под мышек вниз. Фалькон понял, что происходит: он старается убедить себя, что в комнате жарко и что кофе, который он выпил Не пил он никакого кофе.
Это лицо.
Для мертвеца у него было слишком выразительное лицо. Совсем как у эльгрековских святых, чьи глаза ни на миг не отрываются от тебя.
Неужели он следит за ним?
Фалькон шагнул в сторону. Да. Потом в другую. Абсурд. Игра воображения. Он крепко сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
Переступив через натянутый телевизионный шнур, Фалькон зашел за кресло, на котором сидел мертвец. Он посмотрел вверх на потолок, потом опустил взгляд на взлохмаченную шевелюру Хименеса. На затылке его образовался черно-красный колтун, так как он бился головой о вырезанный на спинке герб. Голова все еще была привязана к креслу проводом. Похоже, прикрутили
того как горничная вошла в комнату, увидела труп, выбежала из квартиры, съехала на лифте на первый этаж?..
и в истерике принялась барабанить в дверь квартиры консьержа, закончил Кальдерон, раздраженный вмешательством Фалькона. Ему потребовалось несколько минут, чтобы добиться от нее членораздельных объяснений, после чего он позвонил по «ноль-девять-один».
Консьерж поднимался сюда?
Не раньше, чем приехала первая патрульная машина и было установлено оцепление.
Дверь была открыта?
Да.
А горничная где она теперь?
В больнице «Девы Марии Макарены». Там ей вкололи сильное успокоительное.
Инспектор Рамирес
Да, старший инспектор
С этих слов начинался любой диалог между Фальконом и Рамиресом. Так подчиненный напоминал шефу, что Фалькон нежданно-негаданно свалился из Мадрида и захватил место, которое Рамирес уже привык считать своим.
Попросите младшего инспектора Переса съездить в больницу, и как только горничная Имя-то у нее есть?
Долорес Олива.
Так вот, как только она придет в себя пусть он выяснит у нее, не заметила ли она чего-нибудь странного Ну, вам известны вопросы. Да, еще узнайте, сколько раз она повернула ключ в замке, чтобы открыть дверь, и что именно она делала, прежде чем обнаружила труп.
Рамирес повторил задание.
Уже установили, где находятся сеньора Хименес и дети? поинтересовался Фалькон.
По всей вероятности, они в отеле «Колумб».
На улице Байлен? спросил Фалькон. Пятизвездочный отель, где останавливались все тореро, всего в пятидесяти метрах от его от дома его покойного отца совпадение, хоть не такое уж и удивительное.
Машину уже послали, сказал Кальдерон. Я хотел бы как можно скорее завершить levanta-miento del cadaver и отправить труп в Институт судебной медицины еще до того, как сюда привезут сеньору Хименес.
Фалькон кивнул. Кальдерон удалился. Двое экспертов-криминалистов, Фелипе, лет пятидесяти пяти, и Хорхе, которому не было еще и тридцати, вошли в комнату, буркнув «buenos dias». Фалькон скосил глаз на лежавшую на полу вилку телевизионного шнура и решил о ней не упоминать. Эксперты сфотографировали комнату, и, продолжая работать, Хорхе снимал отпечатки пальцев Хименеса, а Фелипе наносил специальный порошок на корпус телевизора и на две пустые коробки от видеокассет, лежавшие сверху, начали делиться друг с другом своими соображениями о случившемся. Они сошлись на том, что «ящик» стоял в углу и что Хименес, как всегда, смотрел его, расположившись в удобном кожаном кресле с вращающимся основанием, под которым обнаружилась круглая вмятина в паркете. Убийца каким-то образом «отключил» Хименеса, развернул непригодное для его целей кожаное кресло и приставил к нему вплотную другое кресло, с высокой спинкой, чтобы одним рывком перевалить на него бесчувственное тело. Потом убийца привязал запястья Хименеса к подлокотникам, стащил с него носки, запихнул их бедняге в рот и скрутил ему лодыжки. После этого он в несколько приемов, поворачивая кресло то на одной, то на другой ножке, передвинул его в нужное место.