На пороге смерти мечтать о том, что силой взрывов вознесется когда-нибудь человек над Землей! Какая неистребимая вера в будущее ракетного летания!
Трагедии истинных борцов это оптимистические трагедии. В них зреют зерна будущего. Говоря о Кибальчиче, невольно вспоминаешь легендарного Икара, героя древнего космического мифа
Океан колыбель жизни земной. Не так давно его назвали гидрокосмосом. И не случайно. Есть у океанов земного и космического схожая черта: гидроневесомость напоминает невесомость космическую. Недаром наиболее ответственные операции, которые проводятся в космосе, сначала отрабатываются в бассейнах гидроневесомости.
Не заложены ли в нас зерна космизма океаном миром невесомости наших далеких предков?
Провидец из Калуги, основоположник теоретической космонавтики Константин Циолковский так объяснил появление своей великой неосознанной тяги в космос: "мне представляется, вероятно ложно, что основные идеи и любовь к вечному стремлению туда к Солнцу, к освобождению от цепей тяготения во мне заложены чуть ли не с рождения. По крайней мере, я отлично помню, что моей любимой мечтой в самом раннем детстве, еще до книг, было смутное сознание о среде без тяжести, где движения во все стороны совершенно свободны и безграничны и где каждому лучше, чем птице в воздухе. Откуда явились эти желания я до сих пор не могу понять. И сказок таких нет, а я смутно верил, и чувствовал, и желал именно такой среды без пут тяготения.
Может быть, остатки атрофированного механизма, выдохшихся стремлений, когда наши предки жили еще в воде и тяжесть ее была уравновешена, причина таких снов и желаний".
Как попасть в безбрежный мир без пут тяготения? Какой аппарат вознесет человека к звездам? Книги Жюля Верна побудили юношу задуматься над этим. "Явились желания, за желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она ни к чему бы не повела, если бы она не встретила помощь со стороны науки".
Труден был путь юного Циолковского к знаниям. Вятскую гимназию пришлось оставить. Занятиям мешала глухота наследие от перенесенной в девятилетнем возрасте скарлатины, "Учителей совершенно не слышал или слышал одни
неясные звуки. Но постепенно мой ум "находил другой источник идей в книгах".
Шестнадцатилетний Циолковский едет за знаниями в Москву. Его единственным "университетом" становится библиотека Румянцевского музея, ныне всемирно известная Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина. Каждый день с самого открытия до закрытия читальных залов занимается Циолковский в библиотеке. За свою всепоглощающую страсть к знаниям он вынужден расплачиваться полуголодным существованием. Жить приходилось в буквальном смысле слова на хлебе и воде.
Прилежного юношу заметил библиотекарь Николай Федорович Федоров, эрудированнейший человек своего времени, выдающийся знаток научной литературы. "Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком", сказал о нем Л. Н. Толстой.
Федоров знал содержание нескольких десятков тысяч книг библиотеки, свободно читал почти на всех европейских языках и знал некоторые восточные. После его смерти вышло двухтомное собрание его трудов под названием "Философия общего дела". Федоров высказал идею о преобразовании космического пространства. Правда, его взгляды носили мистико-утопический характер.
Три года провел Циолковский в Москве. Федоровский космизм укрепил звездные устремления юноши. Беседы с необычным библиотекарем заменили Циолковскому лекции университетских профессоров, которые он не мог посещать. "В лице Федорова судьба послала мне человека, считавшего, как и я, что люди непременно завоюют космос", вспоминал позже Константин Эдуардович.
Интересны слова Федорова, которые, можно сказать, оказались пророческими: "Тот материал, из коего образовалось богатырство, аскеты, прокладывавшие пути в северных лесах, казачество, беглые и т. п., это те силы, которые проявятся еще более в крейсерстве и, воспитанные широкими просторами суши и океана, потребуют себе необходимого выхода Ширь Русской земли способствует образованию подобных характеров; наш простор служит переходом к простору небесного пространства, этого нового поприща для великого подвига".
Нет сомнения, что юноша полностью разделял уверенность своего наставника в том, что именно Россия даст миру первопроходцев космоса.
Пройдут годы. За двадцать шесть лет до полета Юрия Гагарина Циолковский скажет удивительные в своей неправдоподобной сбывчивости слова: "Я свободно представляю первого человека, преодолевшего земное притяжение и полетевшего в межпланетное пространство Он русский Он гражданин Советского Союза. По профессии, вероятнее всего, летчик У него отвага умная, лишенная безрассудства
Представляю его открытое русское лицо, глаза сокола".
Юре Гагарину было в то время около года
Не правда ли, вещие слова. Интуиция ученого имела надежную основу жизнь, отданную своей мечте. "Мысль о сообщении с мировым пространством не оставляла меня никогда", написал он в 1904 году в своей краткой автобиографии, напечатанной в виде вступления к книге "Простое учение о воздушном корабле и его построении".