и вид, но и в праве на защищенность от постороннего взгляда - во всяком случае в книге «дигестов», то есть выписок из древних текстов римского юриста Ульпиана, мы обнаружим и такое суждение: «Я полагаю, что те, кому не принадлежало право вывести окно на участок соседа, не имеют никакого права выводить окно в общей стене» и т. д.
Все эти выписки нужны нам для того, чтобы осознать, сколь многое в том, что предписывает и сегодняшнее градостроительное поведение, было рождено в тесных улицах Древнего Рима. Римское городское право было унаследовано Византией, через балканские страны оно (в греческих переводах) достигло Руси, причем дважды. Впервые - в Киевскую Русь многие правила застройки (с сохранением упоминаний о виде на море) пришли в X или XI веке. Вторично, благодаря просветительской деятельности ученых XVII века, те же по смыслу тексты оживают заново, и застройка улиц где-нибудь в Торжке в «шахматном» порядке расположения зданий по сторонам улицы отражала все то же римское правило сохранения вида (в русских текстах - прозора). Все то же правило было положено в основу городского законодательства, возрождавшегося в Европе со времен Карла Великого; оно легко проступает в статьях городских законов - статутов средних веков и Возрождения.
Разумеется, по мере того, как в Рим стекалось население не только из всей Италии, но и из других провинций империи, росло число богатых домусов, но столь же очевидно, что быстрее всего росло число людей, которым строительство даже скромного собственного дома оказывалось не по средствам. О том, где и как жили эти сотни тысяч людей, мы будем говорить в следующей главе. Здесь нам достаточно отметить, что и городской тип римского дома, и римская вилла, несколько меняясь в условиях более сурового климата, возводились и в испанской Барсино (Барселоне), и в германской Колонна Агриппина (Кельне), и в галльской Лютеции (Париже), и в столице страны бриттов Лондиниуме. В V веке империя распалась, разрываемая внутренними противоречиями, под ударами «варваров», наступила долгая пауза в эволюции жилища, но римское наследие полностью не было забыто нигде. О нем вспомнили, как только для этого созрели условия.
Хотя поквартальная планировка центров множества европейских городов выдает их римское происхождение, добрых полтысячелетия римские постройки, в том числе и жилые, служили казавшейся неисчерпаемой «каменоломней». Дело в том, что римские города, как правило, не имели укреплений, а жизнь новой феодальной Европы предполагала обеспечение безопасности в первую очередь. Городская жизнь словно съежилась, сжалась, города стали столь крошечными, что в пределах внешней стены знаменитого римского Колизея одно время существовали два враждующих городка! Основным типом жилища подавляющего большинства населения становится примитивная сельская хижина, известная нам по книгам Тацита о древних германцах. Характер рядового городского дома установить для периода с V по XI век чрезвычайно трудно, но по некоторым словам, оброненным церковными писателями той эпохи и хронистами времени Карла Великого, можно понять, что главным было приспособление для жизни уцелевших стен римских построек.
Любопытно, что древний тип «жилой башни», дома-крепости, сохранявшийся на Ближнем Востоке неопределенно долгое время, перенесенный арабскими завоевателями в Испанию, становится чрезвычайно популярным. В небо маленьких городков одно за другим поднимаются горделивые сооружения. Площадь их «подошвы» невелика и на 3/4 занята толстыми стенами, но с каждым последующим уровнем стены становятся тоньше, а площадь внутренних помещений больше. Над кровлями двух - и трехэтажных зданий ремесленников и купцов поднимаются «небоскребы» того времени высотой 30, 40, 70 и даже 90 метров. Эти странные жилища баронов оспаривают высоту у башен уже возведенных тогда романских соборов, у их колоколен Когда крепнут городские коммуны XIII века, горделивые башни сносятся одна за другой, и только на старых фресках, да в маленьком итальянском городке Сан-Джиминьяно, да в центре Болоньи сохранились эти следы минувшей эпохи.
К середине XIV века три типа западноевропейского жилища получают уже совершенно развитые формы. Это дом и двор городского подмастерья или зажиточного крестьянина, выстроенные, как правило, из кирпича (хижины бедноты не меняются совершенно - их облик дошел до нас в живописи, через непрестанно возобновляющуюся в новых формах сцену Рождества) в два этажа. Это дом мастера одного из ремесленных цехов или члена купеческой гильдии, почти всегда трехэтажный, с высоким чердаком, используемым как склад. Первый этаж всегда занят мастерской или лавкой; второй служит для приема гостей (кухня
устраивалась на первом и иногда на втором этаже, имея прямую связь с погребом); третий - жилой, а балка с железным блоком, то есть простейший подъемник для грузов, ясно указывает на назначение огромного, иногда в два уровня, чердачного пространства. Наконец, это городской или чаще внегородской дом-замок.
Назвать такой замок семейным жилищем сложно. В самом деле, вот как описывает хозяйство графа Гастона де Фуа французский хронист XIV века Жан фруассар: « Он избрал двенадцать наиболее способных своих вассалов, чтобы они следили за состоянием его финансов: двух на каждые два месяца, с тем чтобы один проверял другого. Он держал в кабинете денежные сундуки, откуда одаривал рыцарей, пажей и джентльменов, которые собирались в прихожей, и никто не уходил от него без подарка Он был легко доступен и охотно вступал в разговор, будучи, впрочем, лаконичен в ответах и советах своих. Он держал постоянно четырех секретарей, писавших его письма и делавших копии, и каждый из них должен был быть под рукой, как только он выходил из опочивальни Когда в полночь он выходил из своих покоев, чтобы проследовать на ужин, двенадцать слуг с факелами шли, освещая ему путь. Зал (столовой) был полон рыцарей и вассалов» и т. п.