Интересы владельца диктовали архитектору принцип решения - «выжать» из участка все, что можно. Последовательно совершенствуя приемы планировки, архитекторы разработали сложную систему дворов-колодцев, через которые в комнаты нижних этажей поступал некоторый минимум света и воздуха. Изображенный на рисунке доходный дом В. Ф. Штрауса по 2-й линии Васильевского острова, то есть в весьма респектабельном районе Петербурга, еще не достиг «идеала». К узкому главному фасаду примыкает почти кубический объем, занятый просторными квартирами наиболее богатых жильцов. Эти квартиры занимают целый этаж (на первом этаже отрезан проезд во двор, под аркой). В глубь участка, за блоком хозяйственных помещений (выше над ними устроены, квартиры второго класса) расположен блок квартир третьего класса, а за узкой «щелью», над каретным сараем, коммунальные квартиры, каждая комната которых сдавалась жильцам по отдельности. Самым лучшим и, естественно, самым дорогим был второй этаж, по французскому образцу именовавшийся бельэтажем. Доходные дома (в большинстве их квартиры перепланированы после 1917 года) четко отражали классовую структуру города
Жилище выдавалось работнику так же, как ему выдавались зерновой паек, одежда, обувь, и потому не могло наследоваться семьей. Сохранился папирус следующего содержания: «Человек подразделения Хрв-м-вдж сказал горожанке Тдж-нт-дерт, своей дочери: Если мою дочь добрую человек (начальник) подразделения выбросит вон из дома «пр», сделанного как дом «пр» фараона, ты поселись в наружном помещении, в моей кладовой, которую я сам себе сделал, так что никакой человек земли не выбросит тебя вон». Обнаруживается, что взрослый работник не заботился, да и не мог заботиться о сыновьях - после успешного прохождения квалификационных испытаний взрослый сын получал свою казенную квартиру, однако государственная канцелярия не брала на себя заботу о женщинах. Для них-то, для вдов или дочерей египетский работник строил жилище «ут» за пределами основного поселка, в отдельной слободе. При хижине «ут», остававшейся наследуемой собственностью, имелись подвал «мхр» и стойло для скота. По-видимому, существовала постоянная угроза того, что такая личная собственность могла, в силу злоупотребления властей, превратиться в «царскую». Поэтому так тщательно составлялись документы на владение, и некий отец, передавая сыну (бывало, значит, и такое наследование) кирпичную постройку, оговаривал специально: «что касается всех кирпичей, которые я уложил, то они принадлежат Нб-джмн, моему сыну». Как видим, подчеркивается не только то, что «ут» построен собственными руками или на собственные средства, но и то, что сами кирпичи для строения были собственностью
отца.
Жилище «ут» возводилось либо на покупной (сохранились свидетельства купли-продажи), либо на «ничейной», незанятой земле; даже дверь для хижины нужно было приобрести на рынке. Собственным владением семьи была обычно и какая-то хозяйственная постройка «хнв», но уже гробница, а мы помним, как важно было для древнего египтянина обеспечить «вечную» жизнь своим останкам, была лишь наследуемым владением, сохраняемым до тех пор, пока наследовалась должность, с которой было сопряжено такое владение.
Непростой оказывается история связи дома и двора даже на ранних этапах истории (заметим, кстати, что и высшие сановники Египта должны были подчиняться тем же правилам: они получали усадьбу как «казенное» временное владение, гробницу как дар за заслуги, но наследуемый семьей дом должны были строить сами на купленном участке). Но в Египте хотя бы прослеживается ясное различие места проживания «пр» и «ут» от места работы в поле или мастерской. Даже если речь идет о деревне, ее жилая и хозяйственная части были строго отделены одна от другой. Совсем иначе выглядела история дома и двора в Месопотамии, где на орошаемой каналами территории плотность населения была чрезвычайной (более 1000 человек на 1 км2) и «пустых» мест не было.
Помимо свода законов Хаммурапи, который нами уже упоминался, от глубокой древности Двуречья остались несчетные глиняные таблички юридических документов, благодаря которым мы знаем о повседневной жизни шумеров или вавилонян куда больше, чем, скажем, о жизни и доме этрусков или майя, появившихся на исторической арене гораздо позже. Раскопки лишь подтверждают сведения табличек, и мы узнаем, например, что под словами «строительство нового дома» следует понимать чаще всего периодическое восстановление старого: новые стены ставились на площадку, образуемую после разрушения и заравнивания старых. Поэтому-то «города» Месопотамии так быстро росли вверх. В полном смысле слова новый дом просто негде было поставить, и если после смерти отца происходил раздел, то это означало лишь, что дверь в срединной стене заделывалась кирпичом, а в одной из внешних стен пробивали новую дверь.
Мы читаем: «1 1/2 сар жилого строения возле дома Синбельаплима, одна дверь из дощечек - доля Шамаш-раби. 1 1/4 сар жилого строения возле дома Хаббур-Сина, одна дверь из дощечек - доля Илулу и Шамашили. (После того как) имущество дома они поделили (в том что) в будущем брат брату претензий предъявлять не будет, именем бога Нанны, бога Шамаша и Рим-Сина, царя, они поклялись. (Список свидетелей, дата)». Из текста с очевидностью следует, что здания примыкают вплотную друг к другу, иначе половины одного дома не называли бы по домам соседей. Видно и то, что участок не так уж мал: 80 м2 только по первому этажу. Легко ощутить, какой ценностью была дощатая дверь, если она специально оговаривается в документе.