И раньше всех съел свою долю Идас, а затем помог своему брату Линкею доесть его часть. И вот они вместе с братом взяли себе все стадо быков и погнали его в Мессению. Но разгневались Кастор и Полидевк, не получившие ничего, и вторглись в Мессению. Там похитили они стадо быков и угнали много скота, принадлежавшего Линкею и Идасу.
Загнав стадо в безопасное место, Кастор и Полидевк укрылись в засаде, собираясь напасть на братьев, если те будут преследовать их.
Но зоркий Линкей взошел на вершину высокой горы Тайгет, откуда был виден весь Пелопоннес, и стал высматривать похитителей стада.
Всматриваясь, он заметил их, спрятавшихся в дупле старого дерева, и указал на них разгневанному Идасу. Они быстро спустились с горы, и, подойдя к дереву, Идас метнул копье и тяжело ранил Кастора. Но Полидевк выскочил из засады и вступил в бой с Линкеем и Идасом; им пришлось отступить, и они прибежали к могиле своего отца.
Схватив каменную статую, они бросили ее в грудь Полидевка, но он устоял и стал яростно наступать на братьев. Вот он метнул боевое копье и пронзил им грудь Линкея, и тот упал наземь, а Полидевк продолжал бой с Идасом. Но вмешался в их поединок Зевс-громовержец и поразил молнией Идаса.
Тогда Полидевк поспешил к своему умирающему брату Кастору и, плача, воскликнул:
Зевс, мой отец! Как могу я утешиться, потеряв любимого брата! Дай мне умереть с ним вместе!
И явился Зевс-громовержец и молвил:
Я даю тебе волю выбрать, что ты сам пожелаешь. Можешь избежать смерти и остаться навсегда молодым и жить со мной на Олимпе. Если хочешь разделить судьбу брата, ты будешь жить то в подземном царстве теней, то в золотых небесных чертогах.
И Полидевк, не колеблясь, выбрал второе.
Тогда Зевс открыл глаза мертвому Кастору и вернул ему жизнь.
С той поры братья-герои живут всегда вместе: один день они обитают на высоком Олимпе, а другой проводят в подземном царстве теней. По древним преданиям, братья Диоскуры защита людей во всех опасностях жизни, на родине или на чужбине, на путях и дорогах, на земле и на море.
Нарцисс и Эхо
Однажды он охотился на горе Киферо́н и загнал в сеть молодого красивого оленя. Увидала стройного юношу-охотника нимфа Эхо, полюбила его и пошла тайно следом за ним, пробираясь по горам, лесам и долинам.
Но нимфа Эхо была наказана Ге́рой она не могла говорить первая и не могла молчать, когда говорили другие. Ей хотелось теперь сказать юноше ласковое слово, но, обреченная на молчание, она стала ждать, пока он что-нибудь скажет, чтоб отозваться на его слова.
Идя по густому горному лесу, Нарцисс сбился с пути и отстал от товарищей. Оглянувшись и увидев, что вокруг никого нет, он крикнул:
Есть ли кто здесь?
Здесь! ответила Эхо.
Остановился юноша Нарцисс, осмотрелся кругом и крикнул:
Ко мне!
Ко мне! ответил чей-то таинственный голос.
Оглянулся Нарцисс снова, видит никого нет.
Зачем гонишься ты за мной? сказал он, и голос ему ответил:
Гонишься за мной!
Иди ко мне, будем друзьями, крикнул Нарцисс, и голос нежно ответил:
Будем друзьями!
И вот из чащи лесной показалась нимфа Эхо и стала манить рукой его к себе.
Но Нарцисс стал от нее убегать, и, убегая, он крикнул:
Никогда я не подружусь с тобой!
И ответила Эхо:
Подружусь с тобой!
Вдруг она исчезла в дремучем лесу и в смущении скрыла лицо в зеленых ветках деревьев. С той поры таится она в пустынных глухих пещерах, оврагах, грустя о прекрасном Нарциссе. И от грусти покрылось ее лицо морщинами, она похудела, остался от нее один только голос. Но голос остался у нее такой же, как был, молодой и звонкий, а тело ее обратилось мало-помалу в скалу.
Голос Эхо слышен в лесах, на горах и в рощах, и хотя видеть ее невозможно, но она слышна всем.
Другие нимфы тоже полюбили жестокого, бессердечного юношу Нарцисса, а он не любил никого.
И они сказали тогда:
Пусть и его никто не любит!
Однажды в знойный летний полдень охотился Нарцисс на горе Гелико́н и, усталый, подошел к прозрачному тихому ручью, что протекал под сенью густых деревьев.
Он лег у ручья на траву и, томимый жаждой, наклонился, чтобы напиться воды. И вдруг он увидел в светлой зеркальной воде прекрасного юношу это было его отражение. И, точно прикованный какой-то чудесной силой, он глядел и не мог насмотреться на прекрасное лицо юноши, не зная, что он полюбил себя самого. Глаза его не могли налюбоваться своим отражением в воде, а губы его целовали холодные струи; он протягивал руки и обнимал светлые воды ручья. Он не ел, не пил и не спал, обращаясь к своему отражению:
Выйди из воды, прекрасный юноша, я знаю ты любишь меня, ты целуешь и обнимаешь меня, когда я тебя обнимаю. Я улыбаюсь, ты в ответ улыбаешься мне. Я плачу, ты отвечаешь на плач мой слезами. Но горе мне видно, люблю я свой собственный образ, люблю себя самого.
Склонился Нарцисс над водой;
сидит неподвижно и смотрит в светлый ручей, и с каждым днем силы его слабеют. Плачет он и говорит:
Горе мне, горе!
И нимфа Эхо, любя по-прежнему юношу, повторяет: «Горе! Горе!».
Вздыхает Нарцисс, и вздыхает за ним Эхо.
И вот склонил Нарцисс на траву свою усталую голову и умер.