А вот знания вбивал во «внучку» не на страх, а на совесть, ежедневно и ежечасно. Несмотря на заметные достижения, доктор не давал Ын Су расслабиться: доставал заданиями и вопросами, привлекал к изготовлению лекарств, брал с собой на выезды, затягивал в долгие диспуты на самые разные темы за ужином, потребовал научиться готовить (Не умеешь? Чушь какая!). Но самое ужасное заставил освоить каллиграфию! ЕЁ, пластического хирурга! Ох, и поругались они тогда! Ын Су впервые повела себя как прежде, в той жизни: дерзко, смело, громко, экспрессивно! Учитель наблюдал с видимым интересом, не возмущался, выглядел довольным даже. Но от намерения научить Ын Су искусству каллиграфии не отступил, а аргументы привел железобетонные.
- Красивый почерк не блажь, пойми. Это проявление уважения к читающему. А ещё это способ тренировки концентрации внимания и приведения духа в равновесие, достижение внутренней гармонии. Этому искусству обучают воинов меча наравне с физическими упражнениями, не знала? Спокойный дух уверенность в действиях победа в сражениижизнь, вот такая цепочка. И наоборот: смятенный дух ошибочные действияпоражение в боюсмерть воина. Вижу, ты понимаешь? Ты импульсивна, а значит, чаще действуешь на эмоциях, когда надо быстро принять решение. Спокойствие воина тебе не повредит, девочка. Я прав?
Ын Су смотрела на Учителя широко раскрытыми глазами. В этот момент в мозгу вспыхнуло воспоминание: «Если ты сразишься с Ки Чхолем сейчас, то сможешь победить? Скорее всего, я проиграю.. Проигрыш в твоем мире означает смерть? Поражение в бою-да». ГенералЧхве Ён
Следующий вопрос Учителя был подобен выстрелу в голову:
- Он был воином? Тот человек, которого ты хочешь найти?
Ын Су распрямилась подобно пружине и выскочила из комнаты. Выбежала на задний двор и остановилась у сарая с курами. Подавляемые все эти месяцы горестные мысли хлынули из глубин сознания, затопили болью потери. Перед внутренним взором возник высокий черноволосый парень в синем облачении командира королевских стражей, его выразительные глаза смотрели прямо в душу, а губы шептали: «Имджа»Видение было настолько ярким, что Ын Су потянулась к нему всем телом и душой, но руки схватили лишь пустотуИ тогда она застонала, потом завыла как раненный зверь, прижав ладони ко рту, глуша крикСердце заломило, и Ын Су ползла по стене сарая, не в силах устоять на ногах. Так она и сидела в зимней ночи, раскачиваясь из стороны в сторону, пока обеспокоенный ее долгим отсутствием Му Ён не вышел на улицу и не начал звать ее по имени. Ын Су с трудом поднялась навстречу Учителю. Глаза ее были сухи, но в них плескалась боль.
- Прости, прости меня, девочка! Прости старого дурака! причитал пожилой мужчина, чувствуя себя не менее паршиво и искренне сожалея о сказанном. Прости, я не Мне жальПрости! Пойдем в дом, холодно. Пойдем
Ын Су позволила отвести себя в комнату, напоить горячим отваром с мятой, ромашкой и медом и уложить. Учитель сидел рядом с ней, гладил по голове, извинялся, успокаивал Под его бормотанье Ын Су забылась тяжким сном, в котором она снова бежала по ночному Сеулу к вратам, ныряла в слепящий проход и оказывалась не там, куда стремилась. Она опять переживала потрясение и отчаяние, кричала, звала Его, захлебывалась рыданиями и проснулась. Села, наткнулась взглядом на Чжан Му Ёна. Он не ушел. И Ын Су заговорила
***
Как бы ни был силен человек, предел есть у каждого. Это относится и к телу, и к душе. И если не дать своевременный отдых тому или другому, человек сломается физически или потеряется духовно. А вот назад дороги может и не быть
Видимо, у Ын Су наступил предел в момент,
когда Учитель упомянул воина. Тщательно подавляемые воспоминания потребовали осмысления, больвыхода, душаутешения. Она говорила и говорила, мужчина слушал. Если он и удивлялся услышанному, никак это не выражал. Просто смотрел на молодую женщину, изредка гладил по руке или волосам, поил водой и не перебивал. Старый лекарь понимал ей надо выговориться, выплеснуть давнюю боль и страхи, освободиться от теней прошлого, чтобы жить в настоящем для будущего. Поэтому слушал и молчал.
Закончила доктор Ю монолог, когда утро вступило в свои права, и Гым Джа позвала к столу. Учитель ещё раз погладил рассказчицу по голове, принес молока, приказал отдыхать, ни о чем не беспокоясь, и ушёл. А женщина легла и уснула.
***
Ын Су открыла глаза, потянулась и поняла, что физиологию никто не отменял. Надо вставать. Интересно, который час? Комната озарялась мягким светом ночника, Учитель сидел с книгой рядом и видел, как она проснулась. Девушка улыбнулась и спросила:
- Я весь день провалялась, да? Простите меня Есть хочу, Вы ужинали?
-Ты в порядке? Гым Джа оставила нам поесть, ты вставай, я принесузасуетился лекарь, с тревогой заглядывая в лицо Ын Су.
- Всё хорошо. Я отдохнула и могу ответить на Ваши вопросы. Вы же о многом хотели бы спросить, да?
- Сначала поедим.
Поздний ужин прошел в молчании, но не тягостном, а умиротворенном, что ли. Закончив с едой, Ын Су повернулась к Учителю, всем своим видом демонстрируя готовность к диалогу. Но первый же вопрос выбил ее из колеи: