Вот видишь, сама заметила, что я сейчас на человека не похож. Вот так Люде её мама и скажет. Думаешь, это будет приятно слышать?
Ох, вздохнула Светка. Да у тебя тараканов в голове полно, рассуждаешь, как старикашка какой-то. В общем, письмо я сегодня же напишу, так, что в следующие выходные будь готов принимать гостей.
Смотри-ка, решительно Светка взялась за дело, прямо спит и видит, как нас соединить, думал я, возвращаясь, домой. Интересно, что из этого получится?
Но ничего хорошего Светкины старания не принесли. Когда, я через неделю явился в больницу на первую операцию, в приемном покое девушка подошла ко мне со смущенным видом и протянула тетрадный листок.
На том крупными неровными буквами, кое-где явно расплывшимися от слез, было написано:
Саша, если можешь, прости меня. Я долго ждала весточку от тебя, но, так и не дождавшись, неделю назад вышла замуж. Когда получила Светино письмо, чувствовала себя ужасно. Мне в голову не могло придти, что ты два месяца лежал в коме. Я бы все отдала, чтобы вернуть назад наши отношения. Но я уже замужем и ничего тут не поделаешь.
Аккуратно сложив листок, я сунул его в карман.
Спасибо, Света, не переживай, ты сделала, что могла, сказал я девушке, смотревшей на меня заплаканными глазами.
Саш, ты только не переживай, у тебя все наладится, вот увидишь, начала она меня утешать.
Но я другому отдана и буду я ему верна, продекламировал я в ответ. Света не переживай за меня, видишь, как все устроилось.
Ты не понимаешь, перебила меня девушка. Это какая-то странная свадьба, представляешь, Люда даже меня не пригласила, и в последнем письме и речи не было о том, что она замуж собирается.
Значит, нашелся такой кавалер, что быстро уговорил, сообщил я. Лучше расскажи, как тебя дела.
А что рассказывать, я уже два года, как замужем, помнишь Гришку Хворостова, вы же иногда встречались у нас в комнате, в общежитии.
И хотя Гришку Хворостова я в упор не помнил, на всякий случай согласно кивнул головой.
У нас сынишка растет, такой забавный карапуз. Кстати, мы его Сашей назвали.
Света достала из кармана небольшое фото и дала его мне.
Действительно, симпатичный мальчишка, согласился я.
На такой мажорной ноте мы и расстались, я потопал в хирургическое отделение, Света осталась принимать больных, с нетерпением ожидавших своей очереди.
Палата оказалась шестиместная и все койки в ней кроме ожидавшей меня, были заняты.
Мое появление особого оживления не вызвало. Только тощий дедок, лежащий в углу у окна, пробормотал себе под нос, что даже молодые не могут уберечься от рака.
Естественно, я не стал ему объяснять, что попал сюда по блату, и никакого рака у меня нет. Все равно через день два, все и так узнают, для чего я здесь нахожусь.
За прошедшую неделю ничего особенного не произошло. Я встал на учет в райвоенкомате, получил паспорт, заново прописался в квартире, Пашка готовился к поездке в совхоз, второго сентября его курс уезжал на месяц собирать картошку. Ну, а я в основном сидел дома и размышлял о своей жизни. Ждал, что вот-вот ко мне в гости пожалуют Люда со Светой. Хотя маман на всякий случай в возможность такого события не посвящал.
И странное дело, горестные переживания начали понемногу покидать мою голову.
Ну, ладно, судьбой тебе дана еще одна жизнь. Так чего печалиться? Надо пользоваться своими знаниями и постараться прожить её не хуже, чем прошедшие, думал я.
Иногда, правда, мне становилось не по себе, когда появлялись
мысли, что все это не случайно и та сущность, переместившая мое сознание в прошлое, ждет от меня каких-то действий. Вот только каких, я не знал.
В тех фантастических книгах, которые я читал, попавшие в прошлое герои книг, стремились изменить его различными путями, чаще всего абсолютно нереальными. Может мне тоже следует присоединиться к этой плеяде неудачников? Возможно, сейчас на Земле сейчас таких, как я не один десяток. Но, как об этом узнаешь, все, наверняка, шифруются, так же, как и я.
По крайней мере, все отличия моей второй жизни от первой касались только меня и моих родных, ну еще работавших рядом со мной людей, хотя я мог и не заметить таких изменений, все же память у меня эйдетической не была.
Вот и сейчас, я улегся на койку в палате и попытался составить очередной план, как жить дальше. Но сегодня мысли перебивались тревогой. Я боялся операции, боялся, что снова проснусь после неё в армейском лазарете.
Но оперироваться придется. Жить дальше с таким лицом я не желал.
Новожилов появился только после обеда. Еще раз осмотрел меня и показал рисунок, каким мой нос должен стать после операции. Рисунок мне понравился, ну а уж, что получится, будем посмотреть.
Ну, что, Санек, анализы у тебя прекрасные, так, что завтра с утра берем тебя на операцию, сообщил он после осмотра.
Остаток дня прошел в болтовне с соседями по палате и чтением журналов. Вечером в палату зашла дежурная сестра и скомандовала:
Красовский, бери полотенце и шагай в санитарную комнату на клизму.
Говорливый дед, Евгений Матвеевич, выведавший за день всю мою подноготную, и тут не обошелся без подколки.