Впрочем, дураком я пленника назвал даже не за вызывающее поведение в тот момент, когда его жизнь вообще ничего не стоила, а потому, что он не умел считать. Тупо не умел считать. Вследствие чего «великая тьма» в его устах могла бы означать и десять тысяч, и двадцать, и тридцать, и пятьдесят, и сто. По моим прикидкам, последняя цифра была наиболее близка к реальности. Ну ладно орда, ее можно посчитать по чингизидам. Но ведь он даже число вождей похода назвать не смог!
Не разбирался половец и в структуре десяток сотня тысяча тумен, а почему в разъезде было именно одиннадцать всадников, объяснил просто: сородичи. Н-да, по всей видимости, четкой структуризации в войсках покоренных у Батыя на деле не наблюдается
Ладно, это все дело дня вчерашнего. А сейчас Сейчас я с замиранием сердца смотрю на родные места, подсвеченные закатным солнцем, и едва могу их узнать! Река Быстрая Сосна, в водах которой я научился в детстве плавать, здесь оказалась заметно уже, чем в моих воспоминаниях. И только спустя пару минут я вспомнил, что ниже по ее течению в двадцатом веке была построена плотина, благодаря которой река и разлилась Впадающий же в нее Ельчик (впрочем, ныне он именуется одноименно с городом, Елец), который я запомнил узким ручейком, в настоящем, наоборот, значительно шире и полноводнее! И именно он регулярно смывает в Сосну почву и песок, что в будущем послужат основой для городских пляжей Сейчас этот самый песок создал безопасный и вполне удобный для прохода всадников наносной брод, который, по сути, и прикрывает Елецкая крепость
Негромко заржал подо мной гнедой жеребец Буян, приближаясь к броду. А я уже в который раз порадовался тому, что мне передалась вся мышечная память и все умения Егора, позволившие уверенно сидеть в седле и не стереть задницу в первом же конном переходе! Вот и сейчас мы впервые подобрались к водной преграде, а никакого волнения нет наоборот, ощущение чего-то абсолютно знакомого и привычного
А вообще, удивительное дело Мне ведь передались не только способности носителя, но и его воспоминания, и даже чувства! Но при всем при этом никакого чужого присутствия в своей голове (точнее говоря, в сознании) я не ощущаю, будто бы нас просто поменяли местами Точнее сказать, будто Егор покинул свое тело, а я в него вошел. Переселение душ или что-то наподобие того
Собственно говоря, в дороге было время обо всем подумать, все обмозговать, поразмыслить над сложившейся ситуацией: монотонная тряска в седле по однообразным степным просторам этому сопутствует В общем-то, от первого осознания переселения и первой своей схватки я испытал невероятный восторг. Серьезно, то, что я пережил бой,
Пришпорили всадники коней своих верных, вырываясь на простор из лесной чащи! Десятками клиньев устремились к опешившему врагу умелые дружинники, побежали за ними следом многочисленные пешцы, вышли к кромке берега лучники, и запели русские тетивы, посылая во врага оперенную смерть
Бей!!!
Ору-су-ты!!!
Боевой клич громом гремит над рядами рязанцев, в панике вопят и пытаются бежать от них потерявшие мужество степняки! Не успели они собственные луки к брани изготовить, не успели накинуть шелома и брони! Лишь с легкими щитами, копьями и саблями встретили они облаченных в кольчуги да брони дощатые всадников на разогнавшихся жеребцах, и некуда им ныне деться, стиснутым в кучу на льду Вороножа! Ни назад поскакать, ни вперед, ни убежать им от рогатин, да мечей, да булав и секир русских, по головам татар гуляющих весело!
Сзади избиваемую толпу покоренных подпирает несколько сотен отборных тургаудов монголов из числа телохранителей чингизидов; с ними стоит и нойон Бури, внук Чагатая. Неверяще смотрит он на истребляемый тумен, на атаковавшую из засады рать орусутов! Отправил он гонца-туаджи к Субэдэю, следующему позади со своим туменом, пусть хоть его нукеры изготовятся к сечи, поспешат на помощь! А еще поклялся себе Бури, что коли жив останется, то весь дозор, врага проворонивший, прикажет предать самой жестокой степной казни, когда четыре жеребца разрывают привязанного человека на куски!
Рассечена татарская змея на куски, истребляют ее рязанцы безжалостно, гибнут степняки во множестве под топорами и клинками русичей! Но там, докуда еще не дотянулись мечи и стрелы ратников, там сбиваются покоренные в плотную толпу, понукаемые монголами-десятниками. Вот уже лучшие лучники их принялись пускать стрелы в ответ, вот уже встали в первые ряды немногие вои, имеющие броню. Но все одно вышибают их из седел и пронзают тяжелыми рогатинами дружинники-пешцы, валят они всадников вместе с лошадьми лихими ударами двуручных секир! Не отстают от них и ополченцы, также вооруженные охотничьими рогатинами с широкими наконечниками и более легкими копьями. Рубят их саблями да чеканами, крушат булавами всадники, за одного погибшего забирая трех-четырех степняков!
Две сотни елецких и ливенских ратников составили отдельный клин, вонзившийся в подбрюшье змеи. И вои Кречета в числе первых рубились с половцами и мокшей. До поры до времени судьба хранила их, но затем десятник-монгол, выпустивший уже практически весь колчан в подступивших вплотную врагов, всадил очередную стрелу точно в лицо Мала Пал один из братьев-половчан, и тогда рванулся ко врагу старший брат, в пылу сечи не сумевший прикрыть меньшого! Завид срубил двух степняков, прежде чем схватился с убийцей Мала, но тот владеет клинком не хуже, являя опыт умелого бойца. А главное, сражается монгол с холодной головой! Пал бы от удара чжурчжэньского палаша и старший брат, да подскочил к десятнику могучий Микула и одним тяжелым ударом шестопера проломил тому голову!