Хорошо, я согласен согласен пробормотал Тун-Ли.
Так помни же, чтобы не было потом споров. Я делаю
тебе все ото, а ты в каждую новую луну отдаешь мне три четверти своего жалованья.
Но мы умрем с голоду! воскликнул Тун-Ли, всплескивая руками. Возьми половину. Не убивай нас!
Тун-Ли, его жена и бедная маленькая Му-Сян ползали перед ростовщиком на коленях, умоляя его брать половину жалованья Тун-Ли.
Ведь мы должны будем голодать всю остальную жизнь.
Нет, три четверти жалованья каждую новую луну, стоял на своем ростовщик, последнее слово: согласен ты или нет?
И Тун-Ли, рыдая, отвечал:
Хорошо, делай!
О, небо! прошептал богдыхан, и слезы полились из его глаз.
Не смей мне говорить этого! закричал он в величайшем гневе, когда вернулся во дворец и главный церемониймейстер, по обычаю, распростерся пред ним ниц и назвал его «всесильным».
Не смей мне лгать! со слезами закричал богдыхан. Какой я всесильный! Я не могу сделать человека счастливым!
И грустный, бродя по своим великолепным, благоухающим садам, он думал:
«Я солнце, которое светит и греет только издали, и сжигает, когда приближается к бедной земле!»