То, что дредноутная гонка неизбежна, германцы дали понять Рудневу с абсолютной убежденностью. Хотя в этом он и не сомневался: когда еще появится у них возможность начать соревнование с британцами из позиции «ноздря в ноздрю»? Ведь Фишер «Дредноутом» обнуляет собственное подавляющее превосходство в линейных кораблях первой линии. Де факто переводя все нынешние броненосцы, включая новейшие, строящиеся, в корабли «второго сорта». При всем ворохе новых проблем, это давало уникальный исторический шанс для Германии, несмотря на все сопутствующие трудности и затраты. Уже преодоленные и понесенные. И на то их громадье, что ожидает немецких моряков и народ впереди. Отсюда это Акелловское: «Мы принимаем бой!»
Вильгельм, Тирпиц и их флотское окружение сделали правильные выводы из информации, которую Петрович постарался донести до них через самодержца, Вадима и самолично. И в основном, правильные. Это замечательно! Вот только мелкие частности, вроде нежелания Альфреда настаивать перед кайзером на немедленной замене доктора Рудольфа Бюркнером, или неготовность наперекор их «плановому хозяйству» срочно тормознуть постройку последних морально устаревших «Дойчландов», равно как и закладку двух бессмысленных «гросскрейсеров», в нашей истории ставших «Шарнхорстом» и «Гнейзенау», портили общую позитивную картину.
Напрягала и неготовность главы Маринеамт согласиться с уверенностью Петровича в том, что с явлением «Дредноута» и зарождением русско-германского союза, страница истории строительства германского флота под лозунгом «Теории риска», закрывается. Приходит время скоординированной с союзником морской политики, в основу которой необходимо положить принцип «симметрично-асимметричного» ответа. Когда экономически более могущественная сторона альянса германская, принимает на себя наиболее затратную его составляющую «симметричную» гонку линейных килей. Россия же будет готовиться к войне на коммуникациях, причем не столько крейсерами, в том числе вспомогательными, сколько разнообразными «асимметричными» средствами подводными лодками, авиацией, кораблями-носителями ее, минами и диверсионными атаками специальных подразделений на узловые точки коммуникационных маршрутов противника и т.п.
Во-вторых, и тут из всех щелей у германских флотских продолжал переть неприкрытый лоббизм своих промышленных тузов, Тирпиц и Ко потребовали от Руднева объяснений: почему Крамп Почему Захарофф Ведь если речь у нас идет о союзнических отношениях, не логично ли адмиралу Рудневу и МТК строить планы модернизации верфей при участии фирм Германии? И если благоволение «русского Нельсона» к филадельфийцу еще можно как-то объяснить любовью «многоуважаемого Всеволода Федоровича» к своему кораблю, прошедшей испытание сотнями боевых миль, то причем тут англичане? «Виккерс»?
" Ну, и как это называется? «Черная метка»? Или что? Мы требуем монополии?" Конечно, публично обсуждать причины выбора контрагентов с немцами Петрович не собирался. Но понимал, что приоткрыть свои карты Альфреду придется. Иначе тот запросто может заподозрить его в двурушничестве, или даже в уже заключенном «эксклюзивном контракте» с дельцами из стран вероятных противников.
"Не его это и не наша вина, но беда, что «Виккерс», во многом благодаря гениальному коммерсанту и при том весьма одаренному технарю Захароффу, отработал наиболее прогрессивную в мире на данный момент
методологию разработки крупных боевых кораблей и их постройки с использованием типовых конструкторско-технологических решений. Только главное даже не это. Разве немцы способны дать нам завтра паротурбинные силовые установки, работающие на жидком топливе? А вот хитроумный, дальновидный Базиль, тот, который Захарофф, может. Ибо господин Парсонс крепко сидит у него на крючке. Разве немцы способны сейчас изыскать достаточно финансовых средств для модернизации всего нашего судостроения и его кооперации? А вот блудный сын турецкоподданного, напрямую завязанный на Ротшильдов, этот может! Причем под монопольный заказ ему их дадут вернее и скорее, чем при дележе «поляны» с американцами, а тем более с немцами.
Но у медали есть и оборотная сторона. Равномерной нарезкой «пирога» для инвесторов, кроме того, что все яйца не будут лежать в одной корзинке, Россия продемонстрирует миролюбивую, прагматичную политику равноудаленности, а не решительную и бесповоротную смену русско-французского альянса на русско-германский. Для элит Англии, Америки, как и для Ротшильдов, финансирующих англосаксонский проект мировой гегемонии, это было бы наихудшей из возможных альтернатив. С понятными методами противодействия. Неизбежными и скорыми. Столкнуться с ними до момента, когда мы накачаем мышцы и создадим правильные средства контригры, смерти подобно.
Увы, такой нюансик на корню рубит третью хотелку Тирпица и адептов его «секты». Ясное дело, им желательно было бы иметь в сейфе парафированный обеими сторонами текст Германо-Российского союза, направленного, как против Англии, так и против Франции. Но если таковая бумага родится в реале, шила в мешке не утаишь. И до превентивной войны с нами тех, против кого она направлена, а с ними в «бригаде» и Америка, останется полшага. Или того меньше.