Нет, он естественно понимал, что времена, конечно сейчас не те, и дело веревки точно не дойдет, но Но вполне может дойти до чего-нибудь другого, современного. Например, до Кушки, где придется до пенсии сидеть гарнизонным особистом. Эта мысли у него мелькнула и пропала, когда следом пришла другая - «Так кто ж его туда отпустит с такими то знаниями и допусками?»
То о чем он собирался докладывать, могло легко сломать как жизнь, так и карьеру.
Привлеченный к этому странному проекту с мальчишками, невесть как узнавшими что-то о Будущем, он почувствовал, что «попал в случай». Такой крупной удачи в его жизни у него еще не случалось. Но вот теперь эта ветреная дама, похоже, повернулась к нему спиной. Ну, или, по крайней мере, стала в профиль.
То, что произошло, грозило похоронить Проект и вместе с ним карьеру майора, а второго такого случая в жизни могло и не представиться.
Когда телефон у секретаря негромко звякнул, и секретарский взгляд уперся в майора, все невеселые мысли Иванова мгновенно испарились.
Двойная дверь, несколько шагов по ковровой дорожке, остановка. Андропов жестом предложил сесть. Что станет темой этого разговора, шеф КГБ еще не знал.
- Ну, как они? спросил Юрий Владимирович. Головы у твоих студентов, в Берлине, не поотрывало?
Майор, положивший на колени папку с документами, ответил уклончиво.
- Врачи говорят, что общее состояние у всех более-менее нормальное, но есть сложности
Открыв папку, он протянул хозяину кабинета несколько машинописных листов.
- Это запись их разговора в палате. Там у них телефон, ну я дал команду их немножко послушать. Похоже, Берлинские события не обошлись для них без последствий.
Председатель КГБ прочитал один лист, другой Отложив бумаги в сторону спросил:
- Они знают о прослушке?
- Думаю, что нет.
- А у вас нет ощущения, что они этими разговорами просто хотят «соскочить с крючка»? спросил Андропов. Внушить нам, что стали для нас неинтересны, а после этого своими делами. У больно все как-то кстати.
Майор промолчал, понимая, что шеф просто размышляет вслух.
- Надоело этим творческим личностям сотрудничать с нами и хотят они отправиться в свободное плаванье безо всяких обязательств перед Страной? Вроде как мы все забыли, ничем не можем быть вам полезны. Отставьте нас в покое При этом «мироздание» какое-то
Он поступал пальцами по столу и требовательно посмотрел на майора. Взгляд он понял, как предложение высказать свою точку зрения. Иванов постарался быть очень осторожным. Сам понимал, что идет по лезвию.
- Не думаю, товарищ Андропов. Есть в их поведении определенная неправильность С памятью у них точно что-то случилось.
- Аргументы, - потребовал Председатель.
Майор внутренне собрался. Аргументы у него имелись.
- В пользу этого говорит следующее. Они так и не вспомнили, что не так уж и давно уже лежали в этом госпитале и именно в этой палате, хотя хоть как-то должны были отреагировать на это. Но в разговорах про это ни слова. Так что похоже, что часть их памяти действительно исчезла
Председатель КГБ шевельнул бровями.
- Вот именно что только похоже
Майор не рискнул настаивать. Андропов, откинувшись в кресле, задумался, и вдруг улыбнулся.
- Но это можно будет легко проверить. Если они перестанут выдавать на-гора свои музыкальные находки, то может быть так оно и есть
Майор понял, что оргвыводов не будет. Ему просто обозначили новое направление в работе. Через секунду шеф уточнил:
- Только надо провести их через лабораторию Попробуйте что-нибудь новенькое.
Майор кивнул. Новенькое у институтских профессоров появлялось постоянно.
- И если можно, без вреда для здоровья
5
Мы пролежали в госпитале еще три дня, но перемен к лучшему не случилось. Разумеется, это не касалось синяков и шишек. Как тем и полагалось, они потихоньку сходили, царапины зарастали, но вот память не возвращалась.
Да душе было неспокойно, но понимали, что лежа в кроватях ситуацию не исправим, а сидеть и чего-то ждать в палате уже никому не хотелось. Тогда мы потребовали
выписки. Насильно нас удерживать не стали и на четвертый день мы покинули гостеприимные госпитальные стены.
Мы уходили оттуда полные здоровой спортивной злости - хотелось заняться каким-то делом, тем более, что проблем перед нами стояло множество. Одной из них, может быть и не самой главной, была встреча с родителями. Мы ведь реально изменились. Не поглупели, конечно. Но Мы потеряли стариковскую мудрость и вести начали иначе. Они ведь обязательно заметят. А нам придется объяснять
Как оказалось, думали мы об одном и том же. Идя через больничный парк к станции метро Никита выразил общую мысль:
- Интересно как нас предки встретят? Они ведь не могут не заменить, как мы все изменились
- Сколько нашим дедам было? Лет по шестьдесят?
- Похоже постарше
Никита ногой поддел бумажный стаканчик от фруктового мороженного за семь копеек, и перепасовал его мне. Я хотел было перекинуть его Сергею, но вместо этого остановился и негромко выругался. До меня вдруг дошло, что не все наши потери мы пересчитали. У нас ведь теперь ни одного из нас нет ни единого высшего образования Ну деды нам и подсуропили Ни начертательной геометрии в голове, ни сопромата. Я ведь и Маркса с Лениным теперь не помню! Ну, может быть, разве тез цитат, что на плакатах на каждой стенке прочитать можно. И как теперь с людьми разговаривать?